Арно Штробель – Игра в месть (страница 36)
Коридор тянулся прямо, затем свернул влево. Франк остановился.
Метрах в пяти впереди проступало слабое свечение. Его едва хватало, чтобы различить: коридор выходил в просторное помещение. По расположению тёмных силуэтов он догадался — это та самая комната у входа.
— Что там? — Мануэла встала рядом.
— Похоже, зал, где мы ждали в начале.
Стон. Тихий, но отчётливее прежнего. Из помещения впереди.
— Осторожно, — выдохнул Франк и бесшумно двинулся вперёд.
Несколько шагов — и они на пороге.
Он сразу понял, откуда свечение. Жёлтая линия — та самая, по которой они несколько часов назад шли к проектору. Нанесённая недавно, она сохраняла люминесценцию дольше остальных меток.
А следующее, что он увидел, остановило дыхание.
Справа, в двух метрах от устья коридора, на полу лежал человек. Франк узнал его мгновенно.
Два шага — стиснув зубы, не обращая внимания на огонь в груди — и он уже рядом с Йенсом. Попытался присесть, но тело отказало: со стоном рухнул на руки и колени.
Замер. Перевёл дыхание. Поднял голову.
Йенс лежал ничком. Неподвижно.
Франк осторожно провёл ладонью по его спине — и глухо застонал. Не от боли.
Пальцы нащупали рукоятку.
Из спины Йенса торчала отвёртка.
ГЛАВА 24
00:41
Стержень торчал на ладонь ниже затылка — примерно посередине спины.
— О боже… Йенс…
Мануэла обошла неподвижное тело и замерла подле Франка. Взгляд её прикипел к спине Йенса.
— Его ударили отвёрткой, — тихо произнёс Франк.
— Он мёртв?
Франк прижал два пальца к шее Йенса, нащупывая сонную артерию. Боль в груди заставила отдёрнуть руку, и он упёрся ладонью в пол, разгружая корпус.
Под ладонью оказалось вязкое. Тягучее.
Сперва не придал значения — вся воля уходила на то, чтобы перетерпеть. Но через несколько судорожных вдохов осознал.
Рывком поднял руку. Выпрямился, осел на голени. Поднёс ладонь к глазам.
Чёрная.
Что-то медленно стекало к запястью, дальше — к предплечью.
Торопливо вытер руку о колючее одеяло — и грудь тут же прострелило заново. Странно — мысль о том, чем он измазал ткань, тошноты не вызвала.
Осторожно отодвинулся, стараясь не задеть лужу. Различить кровь на полу было невозможно — всё тонуло в непроглядном мраке.
Попытался нащупать пульс. Никогда прежде не делал этого и не знал, верное ли выбрал место. Чуть сместил пальцы — и уловил слабое, едва различимое биение.
— Жив.
— Слава богу… — Мануэла шумно выдохнула. Помолчала. — Думаешь, это Торстен?
Франк предпочёл бы не задаваться этим вопросом. Поднял на неё взгляд — лицо Мануэлы едва угадывалось в темноте.
— Не хочу верить. Но мы оба видели, как быстро он звереет. — Помолчал. — Так что — вполне.
— А очко? Йенс ведь должен был получить здесь своё.
— Теперь оно у Торстена. Два очка. Завтра утром выйдет отсюда. Как и обещал.
Йенс застонал. Левая рука дрогнула.
— Йенс? Слышишь? — Франк накрыл ладонью его предплечье, сжал. — Йенс!
Тот приподнял голову. Губы шевельнулись — но вырвались лишь невнятные хрипы.
— Мы здесь. Кто это сделал?
Тишина. Йенс снова провалился в беспамятство.
— Что нам делать? — Голос Мануэлы надломился. — Нельзя же бросить его. Крысы…
Она права. Нужно перенести туда, где не доберутся.
— Разбираешься в медицине? Хоть сколько-нибудь?
— Самую малость. А что?
Франк склонился над раной, силясь хоть что-то рассмотреть.
— Кровотечение нужно остановить. Он потерял слишком много.
Мануэла опустилась рядом на колени, прежде испуганно оглядевшись.
— Надо вытащить отвёртку и перевязать. Она наверняка грязная — рана воспалится. Не знаю, как быстро, но тогда…
Не договорила. Не потребовалось.
— Чем перевязать — вот вопрос.
Позади раздался звук. Франк вздрогнул. Превозмогая боль, поднялся и вгляделся в темноту. Из коридора, где теплилась тусклая жёлтая полоса, донеслось что-то похожее на шаги.
— Что это? — выдохнула Мануэла.
Франк не ответил. Замер, вслушиваясь.
Тишина.
— Торстен? — Голос тонкий, стеклянный, готовый вот-вот расколоться.
— Не знаю.
Он и сам едва держался.
— Платок есть?