Арно Штробель – Игра в месть (страница 12)

— Ты видел?

— Нет. Но мы знаем, что произошло.

— Ничего мы не знаем. — Голос Торстена стал тяжёлым, вязким. — Когда мы видели его в последний раз, он дышал. Забыли?

Взгляд медленно переместился от одного к другому, вонзился в глаза каждому на долю секунды и лишь затем отпустил.

— Повторяю. Кто-нибудь видел его мёртвым?

Тишина.

— Вот то-то.

— И что, по-твоему, с ним случилось? — тихо спросила Мануэла. — О нём с тех пор ни слуху ни духу.

— Почём мне знать? Может, сбежал. Осточертело. Каждый знал, что он полный дурак. Решил начать заново где-нибудь подальше.

— В тринадцать? — спросил Йенс.

— И что? Из дому сбегали и в тринадцать. Жили неизвестно где, а спустя десятилетия объявлялись как ни в чём не бывало.

— Может, и так. — Усталость навалилась свинцовой тяжестью. — Только у тех IQ, пожалуй, был повыше семидесяти.

Франк продрог. Стянул свитер с плеч, натянул на себя, прислонился спиной к одному из немногих свободных участков стены и медленно сполз на серый мраморовидный линолеум.

Взгляд упёрся в стальной котёл на противоположной стене. Назначение его, как и всего остального в этом месте, оставалось загадкой.

— Останься, Торстен. Хотя бы пока не разберёмся, что происходит. Кто бы за этим ни стоял, ему важно, чтобы мы были вместе. Даже если это он — уйдёшь сейчас, и мы, возможно, никогда не узнаем зачем.

Он поднял голову и посмотрел Торстену в глаза.

— А в худшем случае кому-то ещё придётся умереть. Ты нужен здесь.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Злость в глазах Торстена, кажется, чуть поблёкла.

— Ладно, великий вождь. Побуду. Но если этот псих станет тянуть — мёрзнуть в склепе я не подписывался.

Йенс тем временем тоже надел куртку. Опустился на стул в паре метров от Франка, стянул воротник плотнее.

— Правда, холод жуткий.

Франк покосился на Мануэлу. Она сидела на краю столешницы, поджав ноги.

— Тоже мёрзнешь?

— Пока терпимо. Свитер спасает.

Торстен хлопнул в ладоши и принялся растирать руки.

— Ладно. Раз уж торчу здесь в ожидании психа, хоть осмотрюсь. Когда ещё побываешь в ядерном бункере для правительственных задниц.

Окинул взглядом оба коридора, выбрал правый и зашагал прочь.

Когда шаги затихли, Йенс негромко произнёс:

— Он изменился.

Мануэла подсунула ладони под бёдра.

— Думаешь? По-моему, такой же. Разве что громче. Злее. Но я узнаю в нём прежнего Фоззи. — Она помолчала. — Интересно, чем он занимается.

— А ты? — спросил Франк. — Всегда ведь мечтала стать архитектором.

Мануэла кивнула, разглядывая мыски коричневых полуботинок.

— Да. И стала.

— Надо же, — протянул Йенс. — Не ожидал. Я в детстве мечтал бог знает о чём, но точно не о должности техника на шинном заводе. Впрочем, ты всегда была целеустремлённая.

Он перевёл взгляд на Франка.

— Твоя компания тоже, похоже, на ходу. Время от времени вижу твои вакансии в «Фольксфройнде».

— Грех жаловаться.

Разговор угас. Все сидели, глядя перед собой, каждый наедине с собственными мыслями. Один раз Франку послышался звук, но в старом бункере хватало собственных голосов.

Картины прошлого всплыли сами. Беззаботность последнего общего лета. Каждое утро он просыпался с предчувствием приключения, и дни не обманывали.

Пока тёмная тень не легла на всё. Навсегда отняла лёгкость и засеяла в сердце и голове семя вины — тяжёлое, неистребимое.

— Чёрт возьми!

Голос Торстена вырвал его из оцепенения. Тот вынырнул из второго коридора, раскрасневшийся, с горящими глазами.

— В этом лабиринте заблудишься на раз, а я прошёлся только по этому уровню. Внизу минимум ещё один. Везде узкие проходы, тьма дверей. Зато что тут осталось! Допотопные телефоны, печатные машинки — даже не электрические.

— Если учесть, когда объект работал, ничего удивительного. Персональных компьютеров тогда попросту не существовало.

— Ну конечно, умник Фрэнки всё знает.

Торстен хлопнул в ладоши и потёр их, как делал это перед вылазкой.

— Так. Выйду на минуту погреться. Ни один нормальный человек в этом холодильнике не протянет.

Не дожидаясь возражений, развернулся и скрылся в направлении шлюза.

И тут же раздался крик:

— Сюда! Быстро!

Трое вскочили и бросились в коридор. Массивный силуэт Торстена перегораживал проход в нескольких метрах впереди. Когда он подался в сторону, они оцепенели.

А потом Мануэла заплакала — громко, навзрыд, захлёбываясь, не в силах остановиться.

Тогда…

 

Фоззи замечает его первым. Толкает Фрэнки локтем в бок и кивает вперёд.

— Не верю. Глянь — опять он.

Фестус стоит прямо у входа в штаб-квартиру.

Из-под широченных клетчатых шорт, натянутых поверх застиранной жёлтой футболки куда-то выше пупка, торчат тощие ноги иксом, две палки от метлы. Носки сандалий смотрят друг на друга, босые ступни черны от грязи. Руки сведены перед животом, пальцы безостановочно шевелятся, словно он пытается завязать их узлом.

Прозвище Фестус Герд Кёлер унаследовал от отца. Того окрестили так за якобы разительное сходство с помощником шерифа из вестерна «Дымящиеся кольты». Фрэнки и остальные сериал не видели и знать о нём не хотели.

Фестус умственно застрял на уровне четырёхлетки. Никто не желал иметь с ним дела. В глубине души Фрэнки находил вечно улыбающегося мальчишку безобидным, но водиться с ним означало стать посмешищем. А Фестус уже который день ходил за ними хвостом. Хотел в банду.

— Эй, Фестус! Чего опять припёрся? — крикнул Фоззи.

Все поднялись и направились к мальчику. Тот ждал, пока они не остановились в паре метров.

— Хочу в банду.

Пальцы ускорили лихорадочное переплетение.