Арно Штробель – Холодный страх (страница 33)
Едва переступив порог, Макс чуть не развернулся обратно.
Запах навоза от сорока с лишним коров был, конечно, тяжёлым и резким, но по-настоящему душили его кучи сена. Сильная аллергия на него обнаружилась у Макса ещё в детстве, когда он ездил к дяде под Нойс — у того тоже была ферма.
Он старался не обращать внимания на резь в глазах, раздражение в горле и подступающую одышку и сосредоточиться на мужчине, который примерно посередине прохода между стойлами сгребал корм из тачки в длинный желоб.
Не успел Макс сделать и нескольких шагов, как на лицо и руки ему сели первые мясные мухи.
Отмахиваясь от них, он невольно вспомнил маску из мух — и от этого отвращение к насекомым стало почти невыносимым.
Гюнтер Коммлингер был ещё молод — вряд ли старше тридцати пяти. Когда Бёмер представился сам и представил Макса, фермер внимательно, с заметным недоверием изучил оба служебных удостоверения и только потом сказал:
— Ага. И что вам от меня надо?
— Мы просим вас в ближайшие ночи быть особенно осторожным и всё тщательно запирать. Прежде всего дом.
— Ага. А с какой стати?
— Это чисто профилактическая мера. У нас есть сведения, что в округе может орудовать банда домушников.
— И что, по-вашему, они тут найдут? Думаете, у меня в подвале сейф, набитый деньгами?
— Мы этого не знаем. Но и они тоже. Фермы обычно стоят на отшибе, туда проще забраться незаметно.
— Ага. Только мы дома. Они не полезут в дом, если хозяева внутри. А если полезут…
Он ударил сжатым правым кулаком в левую ладонь и ухмыльнулся.
— Я десять лет в бокс ходил. Пусть только сунутся.
Бёмер кивнул.
— Возможно. Но всё-таки не стоит недооценивать риск. Просто в ближайшее время запирайтесь как следует и сразу сообщайте нам, если заметите что-то необычное.
Макс каждую секунду отмахивался от мух, роившихся вокруг лица. К одышке, вызванной аллергией на сено, прибавлялось удушающее отвращение к этим толстым, отливающим синевой тварям.
— Я выйду.
Говорить было трудно. Не дожидаясь реакции напарника, Макс отвернулся и быстро вышел из коровника. Снаружи он жадно втянул воздух, который показался ему почти горным, хотя запах навоза чувствовался и здесь.
Через минуту появился и Бёмер.
— Что с тобой?
— Аллергия на сено. И эти мухи…
— Да, мне они тоже осточертели. Полагаю, ассоциация у тебя была та же, что и у меня?
— Да. Меня до сих пор мутит.
— Может, мы и правда идём по верному следу. Может, загадка этой маски из мух понемногу начинает проясняться.
Они объехали ещё две фермы, и там Макс пережил примерно то же самое, что у Коммлингера.
Потом в списке появилась конюшня, адрес которой Хильгер прислал по электронной почте.
Её хозяйкой оказалась чрезвычайно полная женщина лет сорока с небольшим. При одном взгляде на неё Макс невольно подумал, не должно ли общество защиты животных вмешаться уже в тот момент, когда она пытается сесть на лошадь. И всё же куда сильнее его занимал другой вопрос: как ей вообще удаётся взобраться на спину такого крупного животного?
Бернадетта Райнерт была крашеной блондинкой с волосами до плеч и, как почти все женщины, которых они уже видели в этой конюшне, носила обтягивающие бриджи для верховой езды. Они так плотно облегали её тяжёлые бёдра, что Максу невольно вспомнилась колбасная оболочка.
Она привязала серую лошадь, которую вела в поводу, к кольцу на внешней стене конюшни, затем повернулась к ним, ослепительно улыбнулась и показала два ряда безупречно ровных зубов.
— Добро пожаловать. Я одинокая женщина, так что радуюсь любому визиту двух привлекательных мужчин — даже если они из полиции.
С этими словами она подмигнула Бёмеру и с явным расчётом выставила вперёд внушительную грудь.
Увидев выражение лица напарника, Макс стиснул зубы, чтобы не расхохотаться.
— Э-э… да… в общем… мы хотели бы посоветовать вам в ближайшее время быть особенно осторожной и всё как следует запирать. Особенно дом.
— Да? И почему же?
— Неужели по округе рыщут разбойники? — спросила она низким, хрипловатым голосом.
Бёмер дважды подряд прокашлялся и провёл рукой по бороде. Макс уже чувствовал, что ещё немного — и ему придётся отвернуться.
— Именно так. Мы… — Бёмер снова кашлянул. — Мы получили информацию, что в этих местах может действовать банда взломщиков.
— Хм…
Бернадетта Райнерт чуть выпятила нижнюю губу.
— А вы из отдела по борьбе с грабежами?
— Нет. Но мы помогаем коллегам.
— Понимаю. А если я завтра пойду в бутик, украду там облегающее платье с глубоким декольте, вы приедете меня арестовывать?
— Нет, вряд ли. Этим, скорее всего, займутся патрульные.
— Какая жалость.
Она тяжело вздохнула.
— Значит, придётся оставить двери открытыми и надеяться на визит грабителей.
— Вам… кхм… всё же стоит отнестись к предупреждению серьёзно.
Никогда ещё, подумал Макс, Бёмер не выглядел таким беспомощным.
И тут её улыбка стала лукавой.
— Разумеется, я так и сделаю. И спасибо за предупреждение. Я вас смутила? Простите. Но когда ещё представится шанс пообщаться при исполнении сразу с двумя настоящими криминалистами? Устоять было невозможно. Но выражение вашего лица стоило всех усилий.
Макс понял, что она водила за нос не только Бёмера, но и его самого. Бернадетта Райнерт оказалась на удивление приятной женщиной, с отличным чувством юмора и редкой самоиронией, и среди мрачной вязкости этого расследования встреча с ней подействовала на него почти освежающе.
Впрочем, как именно ей всё-таки удаётся забираться на лошадь, он по-прежнему не понимал.
Когда около восьми вечера Бёмер наконец решил, что на сегодня хватит, Макс с нетерпением думал о горячем душе. Хотелось смыть с себя запахи, усталость и прежде всего ощущение, будто он с головы до ног вымазан мушиным помётом.
ГЛАВА 23
Ночью Макс несколько раз вскакивал в испуге и, затаив дыхание, вслушивался в темноту: ему всё казалось, что он пропустил звонок от напарника — тот самый звонок, после которого выясняется, что где-то снова убили целую семью.
Всю среду они объезжали владельцев конюшен, советуя им покрепче запирать дома. Большинство благодарило за предупреждение, но находились и те, кто встречал их неприветливо.
Лишь в четверг, под вечер, они закончили обход по списку и вернулись в управление.
— Надеюсь, от всего этого был хоть какой-то толк, — проворчал Бёмер, когда машина свернула на парковку перед президиумом.
— Для себя я, по крайней мере, кое-что понял: отдыхать на ферме не поеду никогда в жизни. И куплю целый ящик мухобоек. Похоже, теперь я не выдержу у себя дома ни одной из этих мерзких тварей.