Арно Штробель – Холодный страх (страница 28)
Лицемерию его не было предела. Максу даже почудилось, что напарник получает удовольствие, наблюдая, как корчатся супруги.
— Не знаю. Все билеты разошлись, и мы поехали дальше. Мы часто так: отправляемся в театр, не зная заранее, что идёт.
Бёмер кивнул и задержал на Жанетт долгий взгляд.
— Понимаю. А потом? Чем занялись потом?
— Гуляли. По Старому городу, по набережной. Посидели, немного выпили. Но… к чему все эти вопросы?
— Ах, простите. — Бёмер небрежно махнул рукой. — Вы правы, разумеется. Профессиональное, знаете ли…
— Господин профессор, нам хотелось бы побольше узнать о тех троих бывших пациентах, которых вы назвали моему коллеге. Особенно о некоем Удо Финке.
— Не представляю, что ещё мог бы вам сообщить — такого, чего вы не знаете и что не нарушило бы врачебную тайну. Впрочем, за всех троих я ручаюсь — иначе не высказался бы за их освобождение.
— Вы могли бы, к примеру, показать нам заключение по Финку. То самое, на основании которого его и выпустили.
— Увы, здесь его у меня нет. К тому же оно подпадает под врачебную тайну и предназначено исключительно для суда.
— Мы, разумеется, можем добиться судебного постановления.
Лёйкен кивнул.
— Да, пожалуйста, именно так — всем будет спокойнее. Прошу понять меня правильно. Что же до Зигфрида… Знаю, вам позарез нужно выяснить, откуда у него эти сведения, и…
— Куда важнее, что́ именно ему известно, — перебил Бёмер. — Будут ли ещё убийства, где и когда.
— Уверяю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы это из него вытянуть.
— А что вчера вечером стряслось с Фиссманом?
Лёйкен развёл руками.
— Простите…
— Да-да, врачебная тайна. — Бёмер повернулся к Максу. — Идём.
Они уже переступили порог, когда Лёйкен окликнул их:
— Ах да, я ведь так и не поинтересовался, что дали беседы с теми тремя.
Бёмер покачал головой и, не оборачиваясь, зашагал прочь.
— Простите. Тайна следствия.
Высадив Бёмера у дома, Макс поехал к себе. На миг мелькнула мысль заглянуть к Кирстен — но нет, слишком вымотан, чтобы ещё и поддерживать разговор с её подругой. Ограничился звонком: сталкер больше о себе не напоминал.
Дома он сел за компьютер, однако сдался уже через пять минут, всё это время вяло постукивая по клавишам. Включил телевизор, пролистал каналы, выключил и швырнул пульт на диван.
С одной стороны — валился с ног; с другой — его точило глухое беспокойство, из-за которого ни на чём не удавалось сосредоточиться. Повинуясь внезапному порыву, он снял трубку и набрал родителей. Мать ответила так быстро, будто караулила телефон под рукой.
— Привет, это я. Хотел узнать, как вы там.
— Ах, всё по-старому. — Голос её звучал бодро. — А ты как? Работаешь же над этим кошмарным делом?
— Да.
— Ох, Макс, я же всегда говорила: это не твоя профессия. Одни подонки общества, да ещё столько ужасов перед глазами…
— Но если бы никто не шёл в полицию, эта мразь терроризировала бы всех остальных. Просто потому, что останавливать её было бы некому. Давай о чём-нибудь другом, хорошо?
— Ну ладно. Когда ты в последний раз говорил с сестрой?
— Пару часов назад.
— А, хорошо. Значит, знаешь, что у неё гости.
— Да, рассказала.
— А не заметил, что она в последнее время уже не такая весёлая, как прежде? Убеждена: всё ещё тоскует по Яну.
— Может быть, — согласился Макс, хотя знал, что дело не в этом. — Зато хоть на несколько дней её отвлекут. Да и я звоню ей каждый день.
— Ей повезло с таким братом.
— По-моему, нам обоим повезло.
— С отцом поговорить не хочешь?
— Отчего бы и нет. Позови.
— Не выйдет. Его пока нет.
— Но… тогда зачем ты спросила?
— Ну, хотела выяснить — и заодно сказать, что его нет, если ты вдруг надумал. Странный вопрос. Вот я и говорю: эта работа скоро совсем сведёт тебя с ума.
Макс, улыбнувшись, покачал головой, хотя мать этого и не видела.
— Так, всё, мне пора заниматься ужином. Хорошо, что позвонил.
— Пока. Папе привет. Как только вернётся.
Всё ещё улыбаясь, он вытянулся на диване, разглядывая чёткие линии потолочного светильника и силясь удержать мысли на родителях — или хоть направить их на что-то, никак не связанное ни с нынешним делом, ни с прошлым.
Незаметно для себя он задремал. Вздрогнув, взглянул на часы: без малого половина девятого. Оглушённый, сел, выждал, пока окончательно не проснётся, и побрёл в ванную. Там разделся и встал под душ.
С закрытыми глазами подставлял лицо горячим струям и постепенно оживал. В конце концов решил сходить на кружку-другую пива в ближайшую пивную — благо до неё было рукой подать.
Около десяти он сделал первый глоток разливного «альта», поставил кружку на стойку и огляделся.
Женщина сидела у той же стойки, в нескольких шагах, и, судя по всему, давно за ним наблюдала. Когда их глаза встретились, она улыбнулась.
Макс попытался улыбнуться в ответ — и мысленно взмолился, чтобы улыбка вышла не такой жалкой, какой ощущалась.
Длинные светлые волосы, пышная, но подтянутая фигура, выгодно подчёркнутая облегающим голубым платьем, — по крайней мере, насколько он мог судить.
Она указала на соседний табурет и сопроводила жест немым вопросом: можно? Он кивнул, чувствуя себя при этом неуклюжим и скованным.
— Добрый вечер.
Голос у неё оказался бархатным и ниже, чем он ожидал; улыбка — обезоруживающей.
Она поставила коктейль на стойку и опустилась рядом, а Макс заворожённо следил за каждым её движением.
— Надеюсь, вас не отпугнёт, что я настолько прямолинейна.
— Нет. Хотя это и необычно.
— Меня зовут Мария. У меня сегодня здесь была встреча, и… — Она пожала плечами. — Не самое лестное для женщины признание: меня продинамили.
— С его стороны это было не слишком умно. — Макс улыбнулся, поднял кружку и чокнулся с её бокалом. — Макс.