Арно Штробель – Холодный страх (страница 30)
— И что, его поймали?
— Нет. Тогда его так и не нашли. В какой-то момент он просто прекратил.
— Очень интересно, Верена. Только, к сожалению, нам это мало что даёт.
Она пожала плечами.
— Я просто решила упомянуть. И ещё: надевание маски, вероятно, равнозначно отказу от собственной личности. То есть убийство совершает как бы не подлинное «я».
— Надо же. Это ты подхватила у того «свободного психотерапевта», господина Кесслера? — спросил Макс, заставив себя улыбнуться.
— Нет, это теория ФБР. Но, кстати, этот тип вчера во второй половине дня снова объявился. Вам ещё не говорили?
— Нет, — буркнул Бёмер. — И, честно говоря, этот псих меня уже не интересует.
— Ну, возможно, зря. Он сказал, что считает наглостью с вашей стороны игнорировать его предложение помощи и по-прежнему не сообщать ему подробностей убийств, хотя он, по его словам, добровольно и бескорыстно нам помог. И теперь он подумывает дать несколько интервью, в которых расскажет, что передал следователям ценные сведения о преступнике, но полиция их игнорирует, потому что не желает признать, что нуждается в помощи со стороны. И что…
— Стоп, — резко оборвал её Бёмер. — Позвони ему и вызови сюда. Как можно скорее.
— Ладно… — Хильгер явно растерялась. — Сейчас сделаю. У тебя всё в порядке?
— Более чем. Я прямо-таки жду не дождусь беседы с господином Кесслером.
Когда Хильгер ушла, Макс спросил:
— Что ты задумал?
— Немного побеседую с этим господином, «свободным психотерапевтом».
То, как он это произнёс, заставило Макса подумать, что разговор вряд ли окажется для Кесслера приятным.
— Кстати, я ведь ещё не рассказал тебе о разговоре с профессором Борманом.
Бёмер закатил глаза.
— Господи. Сейчас на меня обрушится двойная порция психобреда, да? Ну давай, выкладывай. Что он сказал?
Макс пересказал разговор со своим бывшим преподавателем. Когда он закончил, Бёмер провёл ладонью по бороде.
— Хм…
— По крайней мере, это интересная версия, которую мы прежде не рассматривали. И совсем уж отмахиваться от неё не стоит.
Бёмер коротко усмехнулся.
— В этом деле вообще ни от одной версии отмахиваться не стоит.
Почти час спустя Бёмер и Макс вошли в комнату, где их уже ждал Кесслер.
Тот встретил их широкой улыбкой.
— Рад, что вы всё-таки решили взять меня в дело.
Бёмер без лишних слов сел напротив.
— Да неужели? Это ещё как посмотреть.
Макс невольно удивился Кесслеру. Одного взгляда на лицо Бёмера было бы достаточно, чтобы насторожиться, но тот по-прежнему улыбался во весь рот.
Макс сел рядом с напарником и внимательно посмотрел на Кесслера.
— Как я слышал, вы собираетесь раздавать интервью, если мы не поддадимся на ваш шантаж? — Бёмер буквально швырнул эти слова ему в лицо.
Улыбка Кесслера исчезла в долю секунды.
— Подождите, всё было не совсем так…
— Вы это сказали или нет?
— Я сказал, что подумываю, возможно, дать несколько интервью…
— Если мы не покажем вам подробности и фотографии с мест убийств.
После короткого колебания мужчина кивнул.
— Мне, конечно, не нравится, что вы не даёте мне договорить и вырываете отдельные фрагменты моих слов из контекста, сокращая и склеивая их по-своему… но если вам нужна именно такая формулировка, то да. Если вы не цените мою помощь, а это меня глубоко задевает, я считаю справедливым, чтобы общественность узнала об этом и составила собственное мнение. Особенно если окажется, что я был прав. И что новые убийства произойдут потому, что вы проигнорировали моё мнение.
— Откуда вы знаете, что будут новые убийства? — мгновенно спросил Бёмер.
— Это же очевидно. Почему серийный убийца должен остановиться посреди своей серии?
— Может быть, потому что считает свою задачу выполненной? — вставил Макс.
— Я в этом сомневаюсь.
Бёмер подался вперёд, так что его лицо оказалось меньше чем в метре от лица Кесслера.
— Спрошу ещё раз. Откуда вы можете это знать?
— Потому что я психотерапевт и разбираюсь в безднах человеческой души.
— Нет, не разбираетесь.
— Что?
Бёмер вдруг с такой силой ударил ладонью по столу, что по комнате прокатился оглушительный грохот, и Кесслер испуганно дёрнулся.
— Вы не психотерапевт, чёрт возьми. И ваши псевдо-психо-аналитические рассуждения — не более чем пустое, самодовольное словоблудие. А теперь слушайте очень внимательно, потому что сейчас начнётся действительно важное. Вы попытались шантажировать нас угрозой дать интервью. И если я узнаю, что вы дали хотя бы одно интервью, в котором каким угодно образом поливаете нас грязью или вообще нас упоминаете, я сам сообщу прессе, что вы закомплексованный извращенец, который устроил весь этот спектакль только затем, чтобы получить как можно более жуткие фотографии настоящих трупов с мест преступлений. И я даже не хочу знать, для чего они вам нужны. Кроме того, я устрою вам столько проблем — в том числе по делу о попытке шантажа сразу нескольких сотрудников полиции, — что до конца жизни вы будете жалеть о том, что вообще решили осчастливить нас своими «мудростями». Вам ясно?
Кесслер вскочил.
— Да как вы… Вы мне угрожаете?
— Нет. Это вы угрожали нам, господин Кесслер. А я лишь разъяснил вам последствия, если вы решите свои угрозы осуществить.
Бёмер тоже поднялся, и Макс последовал его примеру.
— А теперь можете снова сесть и подождать, пока один из сотрудников не проводит вас вниз.
Кесслер и впрямь снова опустился на стул и тихо, но твёрдо произнёс:
— Вы ещё увидите, чем это для вас обернётся.
ГЛАВА 21
Днём им позвонил профессор Лёйкен. Он сообщил, что Фиссман сегодня в прекрасном настроении и готов с ними поговорить. Более того, у него, по словам профессора, есть нечто, что наверняка их заинтересует.
Они выехали сразу.
По дороге Макс пообещал, что будет держать себя в руках и сделает всё, чтобы вытянуть из Фиссмана сведения, которыми тот якобы располагал.
Через сорок пять минут они вошли в кабинет профессора Лёйкена. Тот поднялся из-за стола и шагнул им навстречу.