Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 6)
— Похоже, я подоспел как раз вовремя. — Продолжая говорить, он шагнул в комнату и притворил за собой дверь. — Для начала хотелось бы узнать: почему мой клиент подвергается столь топорным угрозам со стороны сотрудника полиции — притом что сам стал жертвой насилия и получил увечья?
Бёмер поморщился:
— Не драматизируйте, доктор Фаршайдт. Никаких угроз не было. А жертва ли господин Пассек — ещё предстоит выяснить.
Взгляд адвоката переместился на него, и Макс коротко кивнул:
— Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа.
— У вас новый напарник? — Вопрос был адресован Бёмеру. — Видно, сотрудничество с вами показалось главному комиссару Тойреру чересчур уж гармоничным. И теперь вам приставили коллегу, на которого можно обрушить всю вашу накопленную компетенцию.
Тонкий намёк на возраст не ускользнул от Макса — как и то, что Фаршайдт говорил о нём так, словно его здесь не было.
— Насколько мне известно, мой предшественник перевёлся по семейным обстоятельствам, — сказал Макс, опередив Бёмера. — Но это, как и вопрос о компетенции, оставьте нам — со спокойной совестью. А теперь, с вашего позволения, мы хотели бы продолжить допрос вашего клиента.
Фаршайдт приподнял бровь, и на загорелом лбу собрались мелкие морщины.
— В чём именно вы его обвиняете?
— Как вам, без сомнения, известно, ваш клиент явился в управление залитый кровью, — снова взял слово Бёмер. — В квартире, откуда он пришёл, мы тоже обнаружили изрядно крови. Многое указывает на насильственное преступление. И единственный, кто способен что-либо прояснить, — ваш клиент. Достаточный повод, чтобы задать ему пару вопросов?
— Довольно. — Пассек повернулся к адвокату. — Я, правда, не знаю, что произошло в той квартире, но хочу помочь чем смогу.
Голос его изменился, зазвучал увереннее.
— Господин Пассек, я настоятельно советую… — начал Фаршайдт, но его перебили.
— Нет. Позвольте мне. Довольно и того, что вы рядом.
Когда Фаршайдт наконец кивнул, Пассек отвёл глаза и уставился в стену. Казалось, он подбирает слова.
Ему дали время — и он в конце концов кивнул сам.
— Хорошо. Расскажу всё, что знаю. Я веду расследование в банковской сфере. Здесь, в Дюссельдорфе. Речь о пособничестве уклонению от налогов в особо крупных размерах. Холдинги в так называемых налоговых гаванях, куда стекались «чёрные» деньги — сотни миллионов. Среди клиентов немало громких имён. Величины из промышленности и политики. Тот, кто позвонил мне вчера, утверждал, будто служит в банке и располагает конфиденциальными документами. Бумагами, доказывающими, что банк не просто замешан в подобных операциях, но и активно предлагал их состоятельным клиентам. Такие люди по телефону имён не называют.
— Что за банк? — тут же вцепился Бёмер.
Пассек покачал головой и провёл ладонями по волосам.
— Послушайте, у меня пока нет железных доказательств. Я угожу в сущий ад, если начну бросаться недоказанными обвинениями в адрес банка. Они завалят меня исками так, что до конца дней…
— Если не поможете нам, очень может статься, что окажетесь за решёткой. На случай, если вы ещё не заметили: вы увязли по колено. Итак?
— Ещё раз требую воздержаться от любых угроз, — вмешался Фаршайдт. — Тем более что нет ни малейших доказательств вины моего клиента.
Бёмер пропустил адвоката мимо ушей, не сводя глаз с Пассека. Тот ещё мгновение медлил — и всё же назвал имя банка и трёх высокопоставленных сотрудников, которые, по его сведениям, принимали деятельное участие в махинациях.
— А что, если мой информатор был неосторожен — и кто-то прознал о встрече? Кто-то, кто любой ценой хотел помешать мне получить эти сведения. Такой человек вполне мог нанять профессионала: устранить информатора в квартире, оглушить меня и подстроить всё именно так, как оно вышло. Тогда он одним выстрелом убил бы двух зайцев. Я не только остался без документов — я ещё и угодил под подозрение. — Он запнулся и прибавил: — Так я действительно под подозрением?
— Оставим пока догадки, — произнёс Макс. — Займёмся вашей травмой. Вы говорите, вас ударили, едва вы вошли в квартиру. Когда это было?
— В десять, — не раздумывая, ответил Пассек.
— Вчера вечером в десять. Сегодня утром вы объявились здесь в половине девятого. Выходит, без сознания вы провели около десяти часов. И вот сидите перед нами — поймите меня правильно — всего лишь с подозрением на сотрясение. Я не врач, но у меня концы с концами не сходятся.
Фаршайдт покачал головой:
— Господин Пассек, советую на это не отвечать.
— Я не знаю, что со мной делали. Помнится, раза два я приходил в себя. Всё вокруг было неприятно влажным. Голова кружилась, тошнило отчаянно, и казалось, будто я с головы до ног в поту. Всё — как в бреду. Как в дурном сне. Возможно, это и был сон. Я попросту не знаю.
— А дальше? — снова перехватил нить Бёмер. — Что было, когда вы очнулись утром?
— Голова раскалывалась, и я не понимал, где нахожусь. Когда сел — увидел эту кровь. — Пассек запнулся и в который раз повёл плечами.
— Дальше, — поторопил Бёмер.
— Не помню, что делал потом. Господи… неужели вам так трудно представить, что я был совершенно не в себе? Очевидно, просто выскочил из квартиры.
— Полагаю, вчера вечером на встречу вы отправились не босиком, — заметил Макс.
— Нет, разумеется. С чего вы…
Макс указал на ноги Пассека — теперь обутые в светлые махровые тапочки из тех, что выдают в приличных отелях.
— Тогда возникает вопрос: куда подевались ваши ботинки и носки?
Вместо ответа Пассек лишь обречённо повёл плечами.
Трель мобильного Бёмера показалась Максу неестественно громкой. В продолжение короткого разговора напарник несколько раз кивнул:
— Ага… да, хорошо… ясно… да.
Повесив трубку, он обернулся к Максу:
— Коллеги прошерстили все больницы в округе. Прошлой ночью никого с серьёзной кровопотерей никуда не доставляли. И сюда тоже.
— И что теперь со мной будет? — осведомился Пассек.
Не успел Бёмер открыть рта, как вклинился Фаршайдт:
— Подозревается ли мой клиент в совершении преступления?
Бёмер помедлил — и всё же покачал головой:
— Нет. Пока нет.
— В таком случае всё зависит исключительно от врачей. Если у них не найдётся возражений, вы можете отправляться домой. Я прав, господин главный комиссар?
Макс видел, каких усилий стоило Бёмеру сдержаться, когда тот обратился к Пассеку:
— Верно. Но попрошу оставаться в нашем распоряжении.
С этими словами он молча кивнул адвокату и направился к двери. Макс двинулся следом.
— Ты знаком с этим Фаршайдтом? — спросил он, когда они бок о бок шагали по блестящему линолеуму ко выходу.
Бёмер отозвался мрачно:
— Имел удовольствие, и не раз. С виду, может, и не скажешь, но тип — редкостная сволочь. Чуть что — у прокурора на столе жалоба на нас. А если тот не реагирует сразу, идёт этажом выше.
— Да, примерно так я его себе и представил.
Выйдя из здания, Макс позвонил в управление. Трубку снял Торстен Бауэр — спокойный коллега чуть за пятьдесят, с которым Максу до сих пор почти не доводилось соприкасаться и который относился к тем немногим, с кем он ещё не перешёл на «ты».
— Бишофф, — представился он. — У меня тут номер мобильного. Нужна детализация соединений за последние дни.
Он зачитал номер Пассека с блокнота, затем повторил ещё раз.
— Есть что-нибудь от коллег, опрашивающих жильцов дома на Конкордиаштрассе и прочёсывающих окрестности?
— Нет. Ничего, что продвинуло бы нас. Но звонили из криминалистической службы. Просили передать: дверной замок цел. Дверь открывали ключом.
— Ясно, спасибо. Ах да, ещё номер, по которому можно связаться с владелицей квартиры. Дагмар Мартини. Пришлите, пожалуйста, эсэмэской.
Когда Бауэр пообещал немедленно всем заняться, Макс поблагодарил его и отключился.