Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 33)
Бёмер закатил глаза.
— Ты сказал: «Значит, преступник…» — когда твой мобильник потребовал внимания.
— Ах да. Я хотел сказать, что преступник, возможно, ещё в спальне засунул её в пластиковый мешок. Тогда понятно, почему снаружи не нашли следов.
— Это могло бы быть объяснением. Вот только и для такого в спальне — ни единого признака. Криминалисты считают, что следы крови в целом довольно странные. Они не укладываются ни в одну из известных схем, характерных для типично кровавых способов убийства. Зарезать, застрелить, размозжить череп…
— Хм… Если вспомнить, как была изуродована Петра Цедерман, и исходить из того, что перед нами один и тот же преступник, меня это не удивляет. То, что этот тип с ней сделал, типичным способом убийства я бы не назвал.
Бёмер кивнул, по-прежнему задумчиво глядя на скоросшиватель.
— Тут ты, конечно, прав.
В кармане у Макса снова завибрировал смартфон. Собрав всё самообладание, он проигнорировал его. Через минуту поднялся и сказал:
— Извини. Мне нужно отлучиться.
ГЛАВА 28
Среда
Макс только что вышел из душа, когда пришло сообщение от Дженнифер.
Он улыбнулся. Лучшего начала дня и придумать было нельзя. Тем более что накануне, засыпая, они переписывались до глубокой ночи, и с каждым сообщением тон становился всё откровеннее.
Семь десять. Вполне успеет, если будет в управлении к половине девятого.
Окрылённый, он побрился и оделся — но тут же разделся снова: взгляд в зеркало выдал, что рубашка чуть помята, он уже надевал её однажды. Джинсы тоже не понравились, и пришлось подобрать другие.
Через двадцать минут Макс наконец сел за руль.
Дженнифер встретила его в светлых леггинсах и свободной длинной футболке. Слегка растрёпанные волосы делали её до невозможности очаровательной. Она стояла босиком; когда Макс подошёл вплотную, приподнялась на цыпочки и едва ощутимо коснулась губами его рта.
— Доброе утро, господин комиссар.
Макс положил ладони ей на бёдра и заглянул в глаза.
— Доброе утро.
Их губы снова встретились — и на этот раз поцелуй перерос в долгий и страстный.
В оперативный штаб он вошёл в начале десятого.
— Что, будильник проспал? — встретил его Бёмер.
Тон и взгляд говорили сами за себя.
— Да нет. Просто заехал позавтракать.
— Ах вот как… Ну хорошо. Раз уж твоё драгоценное внимание теперь принадлежит нам, введу в курс дела.
Макс опустился на стул, чувствуя, как внутри неприятно шевельнулась совесть.
— Гамбургские коллеги ищут Дагмар Мартини не жалея сил. Пока впустую. Её мобильный последний раз был в сети поздно вечером в воскресенье, в центре Гамбурга. Потом пропал. Выключен. С тех пор — ни движения по кредитке, ни единого следа, который позволил бы думать, что с ней всё в порядке и она просто по собственной воле молчит.
— Параллели с Мириам Винкель бросаются в глаза, — заметил Макс.
— Да. Если только где-нибудь не всплывёт её изуродованный труп.
Едва Бёмер вышел, Макс торопливо набрал Дженнифер:
Бёмер возвращался в кабинет, когда на его столе зазвонил телефон. В три-четыре быстрых шага он подошёл и снял трубку.
— Бёмер… Да?.. Минуту, включу громкую связь, чтобы коллега тоже слышал.
Он нажал кнопку.
— Так, господин Пассек. Повторите, пожалуйста, ещё раз. Вы говорили, у вас вопрос.
— Да. По поводу встречи в Мюнхене.
Макс придвинулся ближе и подался вперёд, чтобы лучше слышать.
— Мне нужно встретиться там с одним важным информатором. Но вы же сами сказали — я должен быть у вас под рукой. Вот и решил предупредить: уезжаю на два дня.
— Об этом не может быть и речи, — отрезал Бёмер.
— Что?.. Как это понимать? Вы ведь теперь знаете, где я буду.
— Знаю. Но чисто теоретически вы можете и скрыться — и у вас будет целых двое суток, чтобы исчезнуть. Сожалею.
— Постойте… То есть вы действительно всё ещё меня подозреваете? Тогда извольте прямо сказать, в чём именно меня обвиняете. Чтобы я мог передать это своему адвокату — которому позвоню незамедлительно.
Бёмер шумно выдохнул.
— Извольте. С удовольствием изложу ещё раз — для вас и для вашего адвоката. Вы, господин Пассек, явились к нам весь в крови. Вышли из квартиры, в которой мы обнаружили чертовски много крови Мириам Винкель — той самой, что была и на вас. В той же квартире найдено множество отпечатков и образцов ДНК — и ваших, и её. Вы признали, что провели там всю ночь, но не помните, что произошло за это время. Одного этого уже достаточно, чтобы не спускать с вас глаз. К тому же у вас нет железного алиби на час, когда предположительно была убита Петра Цедерман. Полагаю, повод держать вас поблизости более чем веский. В том числе и в глазах вашего адвоката.
— Но это же неправда! Жена подтвердила, что в тот вечер я был дома. С ней. Если это не алиби…
— Подтвердила. До полуночи. А после? У вас раздельные спальни.
— Но… она бы услышала, если бы я снова вышел из дома.
— Не услышала бы. Если бы вы выскользнули потихоньку.
— Послушайте, — даже сквозь искажения динамика отчётливо пробивалось раздражение в голосе Пассека, — эта встреча для меня исключительно важна. Информатор — бывший сотрудник банка. Он готов дать интервью и рассказать о схемах, по которым клиентам годами помогали уклоняться от налогов. Я не могу упустить такой шанс.
— Придётся. Перенесите на неделю-другую.
— Тогда он сорвётся, чёрт побери!
Бёмер пожал плечами — жест, совершенно бесполезный в телефонном разговоре.
— Сожалею.
— Я тоже. Вы ещё услышите о моём адвокате. — И Пассек бросил трубку.
Плечи Бёмера снова поднялись и опали; он положил трубку на рычаг.
— Думаешь, Фаршайдт правда сейчас позвонит?
— Пусть звонит. В крайнем случае заручусь поддержкой Мёллеманн. Пассек остаётся здесь.
В последующие часы Макс то и дело ловил минуты, когда чувствовал, что за ним никто не следит, и проверял сообщения. Ничего. И хотя он сам просил Дженнифер сделать паузу, молчание почему-то нервировало.