Арно Штробель – Глубокий шрам (страница 18)
В просторном зале за столами сидело или сновало туда-сюда человек двадцать. Пассека они заметили сразу: он стоял у кулера возле самого входа, со стаканчиком в руке.
— Доброе утро, господин Пассек, — произнёс Бёмер.
Пассек вздрогнул так, что расплескал воду себе на руку.
— О… вы меня напугали.
Бёмер кивнул.
— Знаю, со мной бывает. Мы хотели бы ещё раз с вами поговорить. Пройдём в ваш кабинет?
Пассек оглянулся на матовые стеклянные перегородки в дальнем конце зала — словно желая убедиться, что кабинет всё ещё там.
— Да, разумеется. Прошу.
Пока они пробирались между столами, Макс присматривался к его сослуживцам. От него не ускользнули взгляды, которыми провожали журналиста некоторые сотрудницы, — и в них, как ему показалось, было нечто большее, чем простое любопытство.
Сам Пассек смотрел прямо перед собой и головы не поворачивал.
Едва за ними закрылась дверь, Бёмер перешёл к делу без предисловий. Он выложил обе новые фотографии на стол и посмотрел на журналиста.
— Что скажете?
Пассек скользнул по снимкам коротким взглядом, фыркнул и тяжело опустился на стул.
— Я должен был понимать, что вечно это скрывать не удастся. Да, признаю́: мы… питали друг к другу симпатию.
— Уточните, что значит «питали симпатию», — потребовал Макс и сам уловил в собственном голосе жёсткие нотки.
Пассек перевёл взгляд с Бёмера на него.
— У нас был роман.
Ладонь Бёмера обрушилась на столешницу с таким грохотом, что Макс вздрогнул не меньше самого журналиста.
— Чёрт побери, с меня довольно ваших сказок! Вы вообще представляете, чем мы тут занимаемся? В кошки-мышки играем, по-вашему?
— Почему вы заговорили об этом только сейчас? — куда спокойнее спросил Макс.
Пассек посмотрел на него почти с благодарностью.
— Я знаю, это была ошибка. Но… господи, я… я был весь в крови. В её крови. Мне казалось, стоит признаться в романе — и я стану ещё подозрительнее, чем и без того.
— Вы всерьёз полагали, что мы не докопаемся?
— Да. — Прозвучало искренне. — За всё время, пока мы были вместе, не докопался никто. Мы соблюдали осторожность: её молодой человек ревнив не меньше моей жены. Общались только через мессенджеры — WhatsApp, Viber, — чтобы в счетах за телефон ничего не всплыло. Откуда мне было знать, что существуют такие снимки? Они у вас от Патрика Матушки?
Макс кивнул.
— Да. Вы знакомы?
— Как-то работали вместе.
— Ладите?
— Вполне. Нормальный парень.
Бёмер глубоко вздохнул и опустился на узкий табурет у стены.
— Господин Пассек. Вы отдаёте себе отчёт, что своей ложью едва не довели дело до ареста по подозрению в убийстве?
Пассек уронил голову. После долгой паузы глухо проговорил:
— Значит, мы, похоже, закончили. Или вы и вправду меня арестуете?
— На сегодня — закончили. Но оставайтесь нам доступны. И молитесь, чтобы нам не пришлось уличить вас ещё в чём-нибудь.
— Ну? — бросил Бёмер, когда они шли к выходу. — Что скажешь?
— Сам не знаю. Что он от нас что-то скрывает, я чувствовал с самого начала. И всё-таки не думаю, что это он её убил.
— Почему?
— Просто не вяжется.
— Что бы ты под этим ни подразумевал, а я теперь вполне допускаю, что это был он. И морочил нам голову он, думаю, не только из-за романа с Мириам Винкель.
На парковке они прошли мимо чёрного кабриолета «Порше 911» с буквами HP на номере.
ГЛАВА 15
Пятница
Из глубокого сна без сновидений Макса вырвал телефонный звонок. Ещё не вполне очнувшись, он нашарил на тумбочке смартфон, мельком увидел на дисплее 6:17 и только тогда принял вызов.
Звонил Бёмер.
— Поднимайся, коллега. У нас труп.
Сон с Макса как рукой сняло.
— Мириам Винкель?
Он откинул одеяло и спустил ноги на пол.
— Пока не знаю. Женщина, и, похоже, изуродована так, что не опознать. Если это всё-таки Винкель, её увезли чертовски далеко. Тело в кустах на берегу Рейна, у Урденбаха.
Бёмер коротко описал место, напомнил, что Макс заедет за ним через четверть часа, и положил трубку.
Макс наскоро встал под душ, натянул джинсы, футболку, кроссовки. Через тринадцать минут после звонка он уже подхватил куртку у двери и вышел из квартиры. Всю дорогу мысли возвращались к Мириам Винкель. Он был почти уверен, что на берегу лежит именно актриса. Больше того — он на это надеялся: в том, что она мертва, сомневаться давно не приходилось.
Когда они в обязательных белых комбинезонах подошли к телу, с первого взгляда было не понять, Мириам ли Винкель перед ними.
На голову обнажённой, страшно изувеченной женщины убийца натянул мусорный пакет, туго затянул его на шее и сбросил тело в кусты за деревянной скамьёй. Вокруг был раскидан мусор — словно кто-то разложил его здесь для красоты.
— Он её в буквальном смысле выбросил, — проговорил Макс, оглядывая три туго набитых мешка возле трупа.
Один из них лопнул, и отбросы вывалились наружу — точно внутренности из вспоротой брюшины.
Макс шагнул ближе и присел на корточки. Тело было испещрено колотыми и резаными ранами; иные настолько глубокими, что плоть расходилась краями. Гуще всего раны покрывали лобок и грудь, изуродованную срезанными сосками.
— Каких только тварей земля не носит, — пробормотал Бёмер у него за плечом.
Макс перевёл взгляд на напарника, потом на одного из криминалистов и кивнул на голову, скрытую под пакетом.
— Можно?