Арно Штробель – Деревня (страница 54)
Бастиан сидел на стуле. Ширер стоял прямо перед ним, уже без маски.
— Ты обездвижен. Препарат парализует почти все мышцы. Наследство наших отцов, из лабораторий ГДР. Если повезёт, на дыхание сил хватит.
Голос был сухим, лекторским. Ширер наклонился ближе, изучая его лицо с бесстрастным любопытством энтомолога, рассматривающего приколотого к картону жука. Глаза Бастиана жгло. Моргнуть бы — но веки не слушались.
— Ты убил друга. Теперь узнаешь кое-что об отце. Увидишь его. Поймёшь, за что страдаешь. Его гены в тебе — ты только что это блестяще доказал. Ты не убил Сафи. Ты его разделал.
Взгляд Ширера скользнул мимо Бастиана, вниз, к полу. Он покачал головой. Там, должно быть, лежало то, что осталось от Сафи.
— Знаешь, что отец незадолго до смерти собирался написать статью? О чёрных мессах. Здесь, в Киссахе.
Пауза — будто Бастиан мог ответить.
— Конечно, знаешь. И всё-таки не знаешь ничего. Рассказывать не стану — бесполезно, не поверишь. Но есть способ лучше. Смотри. Наслаждайся. Тот, кто это снимал, рисковал жизнью.
Ширер отступил в сторону.
Позади него стоял экран с застывшим стоп-кадром. Сцена напоминала виденную раньше: убранство амбара было другим, но стулья с высокими спинками точно так же выстраивались полукругом, а в центре, на возвышении, стоял табурет. Большого стола не было.
На каждом стуле сидела фигура в тёмно-красной мантии, лицо скрыто чёрной маской.
Лишь табурет пустовал.
Снимали из укрытия, из-за громоздких механизмов.
Кадр поплыл, удаляясь от стульев. Бастиан следил пустыми глазами. Пластиковый манекен ощущал бы больше.
Слева вплыл стол, служивший алтарём. На нём лежал обнажённый мужчина — неподвижный, с неразличимым лицом. Рядом появилась ещё одна фигура в тёмно-красном облачении, с золотой маской.
Бастиан знал. Это ОН.
Без промедления фигура взяла с приставного столика инструмент — секундой позже стало ясно, что это клещи.
Дальнейшее было знакомо по записям из тумбочки Мии.
Клещи сомкнулись на ступне жертвы. Беззвучный хруст угадывался по судорожным рывкам тела. Пальцы ног — один за другим.
Глаза Бастиана не отрывались от экрана, но увиденное почти не проникало в сознание. Он смотрел, потому что не мог иначе. ОН вершил кровавое дело — методично, без спешки — и перешёл к рукам.
Камера приблизила изображение: изуродованные ступни, лужа крови, растёкшаяся под алтарём.
Пока ОН занимался первым пальцем руки, рассудок Бастиана решился на последнюю вспышку. Должно быть, спусковым крючком стали слова человека в красных ботинках — имя уже стёрлось из памяти:
Смысл наконец достиг цели. Отец. Увидеть.
Ему показывают этот фильм.
Осознание обрушилось разом: на экране дьявол в человечьем обличье зверски замучивал его отца до смерти.
Приговорённый к неподвижности, Бастиан ждал, что это знание его убьёт.
Тогда что Ширер хотел ему показать?
На экране дьявол в золотой маске орудовал у уха жертвы. Камера снова приблизилась — каждое движение различимо до мелочей. Кровь заливала весь кадр.
Из последних сил Бастиан попытался отвести взгляд. Удалось — едва заметно. Крохотного сдвига не хватило, чтобы оторваться от экрана. Пришлось досмотреть.
Голова отделилась от тела и рухнула на пол — тяжело, глухо. ОН развернулся к полукругу.
Кадр расширился, пока торс не заполнил весь экран.
ОН воздел руки. Залитые кровью ладони взметнулись к потолку — жест воина, упивающегося триумфом. Губы шевелились; голова дёргалась рывками.
— Внимательнее, — донёсся шёпот Ширера откуда-то совсем рядом. Он снова склонился к Бастиану. — Сейчас увидишь отца.
Камера вернулась к алтарю, словно оператор решил напоследок, смакуя, предъявить зрителю всю жестокость содеянного. Медленно проплыла над изуродованным телом. Замерла на отсечённых частях — тягучий, бесконечный миг. И резко метнулась обратно.
Вовремя.
ОН поднёс руку к маске и стянул её с лица.
Неподвижным взглядом пересохших глаз Бастиан увидел лицо дьявола. И узнал — то самое, виденное тысячу раз на фотографиях.
Дьяволом был его отец.
ГЛАВА 47.
— Где криминалисты? Долго ещё, чёрт возьми?
Бастиан с трудом разлепил веки. Они склеились намертво, словно залитые воском, но в конце концов поддались. Увиденное не укладывалось в голове: незнакомые люди стояли и сидели на корточках вокруг, разглядывая его со смесью любопытства и тревоги. Некоторые в форме. Полицейские.
Воспоминание ударило наотмашь. Сарай. Деревянный ящик. Ширер. Анна…
Рывком он сел, огляделся. Земляной пол, кольцо чужих лиц — ни одного знакомого. Нос пылал, голову раскалывало так, что хотелось зажмуриться и провалиться обратно в спасительную темноту.
— Как вы себя чувствуете?
Голос откуда-то сбоку — сухой, деловитый, но не враждебный. Ничего общего с голосом Ширера.
Бастиан резко обернулся, заметался взглядом между чужих ног и увидел брезент, наброшенный на нечто продолговатое. Человеческое тело.
— Сафи! — вырвалось хрипло.
Он переводил взгляд с лица на лицо, ища хоть искру понимания. Тысяча мыслей разом, тысяча вопросов — и ни единого слова на языке.
— Кто вы? — Тот же голос, уже настойчивее.
— Таннер. Бастиан Таннер. Где остальные?
— Какие остальные? Здесь только вы и покойник. Знаете, кто это?
— Знаю. — Бастиан не отрывал глаз от брезента. — Это Сафи. Мой друг. Но минуту назад тут было полно народу. Люди в тёмно-красных балахонах. В дьявольских масках.
— Повторяю: никого, кроме вас.
Бастиан медленно повернул голову и впервые рассмотрел собеседника. Мужчина лет сорока пяти, коротко стриженные тёмные волосы, тонкий изогнутый шрам на подбородке. Одет в штатское.
— А вы кто?
— Надер. Криминальная полиция. Это вы нам звонили?
— Звонил? — Бастиан судорожно сглотнул. — Нет. У меня нет телефона. Я… кажется, я зарезал Сафи.
Голос дрогнул.