Арно Штробель – Чужой (страница 10)

Обманчивая.

Мысли уплывают. Я позвонил на работу, взял отгул — ничего сложного, если ни один IT-проект не горит. Слава богу, Бернхард в Лондоне. Лишь бы не вздумал названивать коллегам и делиться впечатлениями о вчерашнем вечере. Впрочем, даже если и расскажет — предотвратить это не в моих силах.

Джоанна сказала, что помнит меня. Облегчение было таким острым, что я поверил не раздумывая. Ухватился за её слова жадно, благодарно — потому что отказывался допустить даже тень мысли: у Джоанны, моей Джоанны, что-то не так с головой.

Теперь уверенности поубавилось. В кладовой у неё было вдоволь времени всё обдумать. Что, если это мнимое воспоминание — просто уловка, чтобы меня утихомирить?

Но хотя бы к доктору Дуссману она согласилась поехать. Сам я у него никогда не был, однако он знал моих родителей. Последний раз мы виделись на похоронах отца два с половиной года назад. Шапочное знакомство — но оно даёт надежду, что он отнесётся к проблеме всерьёз и не сплавит Джоанну в клинику.

— Насколько хорошо ты знаешь этого… врача?

Она вклинивается в мои мысли так точно, будто я рассуждал вслух. Пожимаю плечами.

— Шапочно. Он знал моих родителей.

Бросаю на неё взгляд — бровь приподнята.

— Знал?

— Мои родители умерли.

Стоит немалых усилий не сорваться, не швырнуть ей в лицо: «Ты ведь всё это знаешь, чёрт возьми! Рак. Сначала мать, три года спустя — отец. Я рассказывал тебе всё до мельчайших подробностей.»

Такое невозможно просто взять и забыть. Но её глаза говорят именно об этом.

Светофор впереди вспыхивает красным. Останавливаюсь, чувствую её взгляд, поворачиваюсь.

Почему именно сейчас, в самой гуще этого безумия, я замечаю, как она красива?

— Эрик… Если ты действительно веришь в то, что мне рассказал…

Осекается, точно взвешивает — можно ли решиться. Наконец собирается с духом.

— Тебе не приходило в голову, что ты можешь ошибаться?

Не понимаю.

— Ошибаться?

Робкий кивок.

— Ты утверждаешь, что со мной что-то не так. Что я тебя забыла.

— Что и произошло.

— Это ты так говоришь. А что, если тебе лишь кажется, будто ты меня знаешь и живёшь в моём доме?

— Что? Ты…

Вот оно. Её разум лихорадочно ищет объяснение, которое подтвердит: с ней всё в порядке. На её месте я цеплялся бы за то же самое.

И всё-таки…

— Я открыл дверь своим ключом. Ты ведь должна…

— Ключ можно подделать.

— А как объяснишь, что я ориентируюсь в доме как у себя? Бернхард стучится в твою дверь, когда ищет меня. Мы живём вместе, Джо.

— Знать — ещё не значит доказать. Где тогда твои вещи? Одежда? Мебель? Постельное бельё? Хоть что-нибудь?

На это у меня по-прежнему нет ответа.

— Я и сам…

Злой гудок за спиной обрывает фразу. Светофор. Перекидываю рычаг автомата, трогаюсь.

— Ты говоришь — мы живём вместе. — Голос Джоанны упал почти до шёпота. — А я знаю, что мы не помолвлены и не влюблены. И что увидела тебя впервые вчера вечером.

— Я думал, ты меня вспомнила.

Слышу сам — обиженный, почти детский тон. Злюсь на себя.

— У каждого своя версия, Эрик. Моя может быть столь же правдивой. Откуда ты знаешь, что проблема во мне?

Мы уже на оживлённой магистрали. Всё равно оборачиваюсь.

— Потому что знаю, чёрт возьми.

Вышло жёстче, чем хотелось.

Злость — от её упрямства? Или от мысли, что она может быть права?

Каждый из нас убеждён в своей правоте. Но один прямо сейчас живёт в мире, которого не существует.

Центр ближе. Ещё один светофор. Джоанна выпрямилась в кресле, тело — натянутая струна. Немудрено.

— Прости, что сорвался.

Стоим.

— Всё это и для меня…

Щелчок. Неправдоподобно громкий. Оборачиваюсь рывком — и того мига, что нужен мозгу осмыслить движение, ей хватает. Ремень отлетает, дверца распахивается. Мои пальцы скользят по её руке и хватают пустоту.

— Джо, нет! Стой!

Не оборачивается. Несколько шагов по тротуару — и за угол, в переулок. Исчезла.

Догнать. Нельзя, чтобы она бродила одна. Не в таком состоянии.

Машина… поток позади… К чёрту.

Рву замок ремня — не поддаётся. Колочу по нему, матерюсь сквозь зубы, а за спиной нарастает хор клаксонов.

Щёлкнул. Толкаю дверь — и замираю.

Что я делаю?

Если кинусь следом — уже не найду. А машина перегородила перекрёсток. Полиция будет через пару минут. Вопросы. Нельзя. Не сейчас.

Захлопываю дверь. В зеркале — перекошенная физиономия водителя сзади и выставленный средний палец.

Взаимно.

Газ. Тут же назойливое «дзынь-дзынь-дзынь» — пристегнись. Нужно место, где можно встать и не вызвать новую волну гудков. Метров через пятьсот — свободный карман у аптеки. Наконец-то.

Глушу мотор, выхожу. По привычке оглядываюсь — разумеется, никого.

Прислоняюсь спиной к двери, провожу ладонями по лицу и пытаюсь выстроить мысли в подобие порядка.

Я айтишник. Системное мышление — мой хлеб.

Итак. Джоанна одна в городе. Что станет делать? Ей нужен человек, которому можно довериться. К кому обратится? В полицию?

Может быть. Но она уже не так растеряна, как вчера. Даже сопротивляясь этой мысли, наверняка допускает: я могу оказаться прав и с ней действительно что-то происходит. Она достаточно умна, чтобы просчитать реакцию полиции.

Нет. Сначала — к тому, кого знает. Кому верит. Чтобы убедиться, что не сходит с ума.