Арне Даль – Свобода (страница 16)

Общие контуры у него уже есть. Осталось наполнить их жизнью, плотью, кровью, вдохнуть в них душу. Надо как следует узнать Надю Карлссон, установить с ней личные отношения. И такая возможность у него есть, прямо под рукой.

Он долго смотрел на иконку «Н.К._Секретно». Но кликать на нее не стал. Еще не пора. Вместо этого он прогнал через поиск пожилых женщин из района Акалладален; возможно, удастся даже локализовать дряхлого как мир пуделя.

Потом ему удалось разыскать открытую допоздна транспортную компанию.

Затем он сделал перерыв, чтобы собраться с мыслями перед выполнением самой деликатной на данный момент задачи. Ему предстояло написать убедительное электронное письмо серьезно больному человеку.

Бергер зашел на довольно известный и вместе с тем несколько мутный сайт, где можно было создать новый, анонимный адрес. Он чувствовал себя так, будто прикоснулся к чему-то грязному.

Потом он открыл новое окно, вбил адрес thevalleyoftheshadowofdeath111@gmail.com и в качестве темы указал нейтральное «Плата». Чувствуя острый страх перед пустым белым пространством, которое ему предстояло заполнить, он написал:

«Дорогой товарищ из Долины Смертной тени! Мне поручено заплатить вам заранее оговоренную сумму. Это можно сделать разными способами. Но вы, безусловно, понимаете, что не получите ни эре, пока я не буду точно знать, что с Надей все в порядке. Мое предложение стандартное. Мы встречаемся где-нибудь. Вы привозите невредимую Надю, я – сумку с наличными. Но мне необходимо удостовериться, что она жива и здорова. Мне нужны доказательства, и как можно скорее. Если у вас есть альтернативное предложение, я готов его рассмотреть, но все должно строиться на взаимном доверии. В создавшейся ситуации это нелегко. Всего хорошего, Икс».

Бергер долго сидел, глядя на монитор. Верный ли он выбрал тон? Слишком высокомерный? Недостаточно грозный? Или слишком грозный?

В конце концов он решил, что сойдет и так. Это не то, на что стоит тратить драгоценное время. Все громче тикающие секунды.

Затем он открыл папку с видеозаписями бесед Нади с психологом Ритой Олен.

14

– Свобода? – четко произнес женский голос с явной вопросительной интонацией.

Посередине в кадре сидит брюнетка, просто одетая, ног не видно, но угадывается, что на ней джинсы. Синяя толстовка с логотипом фирмы. Ее открытая улыбка не стирается с лица, но как будто скукоживается, в карих глазах поднимается тьма, все лицо словно пропитывается кислотой.

– Забудьте, – произносит она тихо, с еле заметным акцентом. – Я не могу об этом говорить.

– Вы сами об этом заговорили, Надя. До того, как мы включили камеру. – Вы сказали, что свобода – это последнее, чего вы хотите достичь. И усмехнулись.

– Но Рита, дорогая, вы сказали нечто совершенно невозможное, будто я должна быть абсолютно открытой, чтобы достичь свободы. В гробу я видала эту свободу.

– Скажите что-нибудь о свободе, прежде чем мы пойдем дальше, что угодно. Охарактеризуйте ее одним словом, не задумываясь.

– Нельзя говорить о свободе как о чем-то абстрактном. Это слово отравлено. Я всегда буду ненавидеть свободу.

Повисла минутная пауза. Надя Карлссон, похоже, не испытывала ни малейшего неудобства и не пыталась заполнить молчание всяким шлаком, в котором обычно любят копаться психологи. Рита Олен и не настаивала. Наконец она произнесла:

– Расскажите, почему вы обратились ко мне, Надя.

Надя поерзала на стуле. Опустила взгляд. Потом снова подняла глаза и сказала:

– Меня мучают жуткие кошмары.

У Нади другая прическа. Новая стрижка. Одета примерно так же, только толстовка теперь бордовая и с другим логотипом.

– Почему так трудно говорить о кошмарных снах? – спрашивает дружелюбный голос без лица.

Надя поворачивается к камере, смотрит прямо в объектив. Взгляд теплый, но несколько потерянный.

– Потому что я их не помню. Я никогда не могу их вспомнить.

– Но вы от них просыпаетесь?

– Они будят меня и исчезают. Я знаю, что они были. Но они уходят.

– А как вы понимаете, что эти сны были, Надя?

– После них я чувствую себя дерьмом. Как будто на мне уродливые шрамы.

– Вы можете сравнить это чувство с каким-нибудь другим?

Этот взгляд. Прямо в камеру. Как будто Рита Олен намеренно села с камерой так, чтобы снимать глаза пациентки, а потом анализировать выражение ее лица.

– Если честно, Рита, дорогая, – говорит Надя, – такое чувство, что обкакался.

Теперь безликий голос спрашивает:

– Что вы помните о своем супруге?

– О чем?

Надя, кажется, искренне удивлена. Сегодня на ней платье, прямое, простое. Голос продолжает:

– Микаэль из Швеции, ваш муж. Вы помните, где вы поженились?

– А, этот. В мэрии Львова, процедура заняла пару минут, после этого я его не видела.

– Что было дальше?

– То есть, я его видела. Когда садилась в самолет. А паспортный контроль в Арланде мы проходили вместе. И больше ни разу не виделись.

– Ни разу?

– Ни разу.

– Что произошло потом?

Надя замолкает, улыбается. В другой ситуации эту улыбку можно было бы назвать лучезарной. А сейчас Надя говорит:

– Я знаю, как вы стараетесь, Рита, дорогая. Продолжайте.

– Все-таки боюсь, что я не совсем понимаю, – произносит проникновенный голос. – Почему вы пришли сюда, Надя? Ко мне?

В этот раз на Наде белая футболка без логотипа. Она поднимает голову, смотрит в камеру ясным, хоть и слегка измученным взглядом.

– Вы знаете почему, – отвечает она и несколько раз сильно зажмуривается.

– Только вы меня не подпускаете. Как только я касаюсь самой соли, вы меня отталкиваете.

– Какой соли?

– Самого главного. Того, с чем я действительно могу вам помочь.

– Вы знаете, чего я хочу. Избавиться от кошмаров.

– Но мне к ним не подобраться, если я не буду знать причин, Надя. Приоткройтесь мне, Надя. Хотя бы чуть-чуть.

– Я пытаюсь…

– Нет.

– Что?

– Нет, вы не пытаетесь. Вы, как обычно, поворачиваетесь спиной к тому, что для вас тяжело, или перешагиваете трудности. Всегда можно отвернуться. Это самый легкий путь. Если вы хотите, чтобы я помогла вам по-настоящему – а не просто приходите поболтать, как за чашечкой кофе, – вы должны приоткрыть двери в самые жуткие комнаты.

– Они мне сказали, что вы все равно справитесь, Рита, дорогая.

– Я не знаю, кто такие «они». Но «они» ошибаются. Я не могу работать, не имея никаких вводных, Надя. Я психолог, а не волшебница. Я не читаю мысли и не знаю, кто вы и через что вам пришлось пройти. Могу догадываться – и я многое угадала за эти месяцы – но я не могу, как фокусник, вынуть кролика из шляпы…

Надя смеется. Сначала сдержанно и спокойно, а потом смех переходит в безудержный хохот, такое с ней в первый раз. Наконец невидимая Рита Олен тоже начинает смеяться, хоть и более приглушенно.

– Хочу кролика, – произносит наконец Надя с улыбкой.

– Будет вам кролик, Надя. Кролики очень плодовиты. Это медицинская загадка. Когда изучают вопросы бесплодия, часто обращаются к кроликам. Как такое может быть, что крольчиха беременеет, стоит только кролику взглянуть на нее? А вы когда-нибудь были беременны, Надя?

– Все было загублено еще раньше.

– Раньше?