Армен Галымжанов – Дом, в который можно вернуться (страница 3)

Как будто он шёл сюда, преодолевая не только город, но и что-то внутри себя.

Как будто этот шаг – был шагом к самому себе.

– Ты выглядишь уставшим, – сказала я.

Он усмехнулся, но без иронии.

– Я просто… много думаю.

Слишком много.

– О чём?

Он задумался. Долго.

Потом посмотрел на меня так, будто я могла разрушить его или спасти – и он не знал, что страшнее.

– Я думаю, не слишком ли я.

Слишком тихий.

Слишком чувствительный.

Слишком нуждающийся.

Я часто ловлю себя на том, что хочу просто обнять кого-то – не для секса, не для игры, а чтобы… не развалиться.

И каждый раз в голове звучит голос:

“Ты должен быть сильнее. Независимее. Сам.”

Я слушала.

И чувствовала, как сердце внутри меня сжимается – от узнавания.

Я наклонилась вперёд. Медленно. Без пафоса.

И сказала то, что сама мечтала когда-то услышать:

– Ты не слишком.

Ты просто настоящий.

А я… я просто не привыкла к настоящему.

Но очень хочу привыкнуть.

Он смотрел на меня.

Долго. Без защиты. Без иронии.

Просто – смотрел.

– Ты не боишься, что я слишком захочу быть рядом?

Я улыбнулась:

– Я боюсь только одного – что ты не захочешь.

Он отвернулся, как будто прятал что-то слишком хрупкое.

– Я не привык, чтобы меня ждали.

Не привык, чтобы мне говорили «останься» не потому, что удобно, а потому что – просто так.

Я ответила тихо:

– Тогда давай привыкать вместе.

Он ничего не сказал. Но больше не прятал глаз.

В тот вечер я вернулась домой и поняла:

впервые за долгое время – меня не исправляют.

Меня слышат.

ГЛАВА 5 – Мы не обязаны быть сильными, когда рядом друг с другом

На этот раз он пришёл раньше меня.

Сидел за тем же столом.

Руки на чашке. Пальцы едва заметно дрожали.

Я подошла молча. Он не смотрел. Но я знала – он чувствовал, что я рядом.

Я села напротив. Ничего не сказала.

Иногда слова только мешают дышать.

Прошло, может быть, минут пять.

А может – час.

Время рядом с ним не имело привычного веса.

Потом он вдруг сказал:

– Сегодня утром я чуть не остался дома.

Лёжа в кровати, я думал, что если я не выйду, то ничего не изменится.

Мир не заметит.

Никто не позвонит.

Никто не спросит, где я.

Я слушала.

Каждое его слово было как шаг по льду – осторожный, болезненный.

– А потом я подумал, – продолжил он, – что если я не приду, ты заметишь.

И мне стало легче.

Я не знала, что сказать.

Но и не нужно было.

Я потянулась через стол и просто положила свою руку на его.

Не крепко. Не требовательно. Просто – рядом.

Он сжал её, как будто это было единственное, за что он может сейчас держаться.

– Я не хочу быть сильным, – сказал он.