Аркадий Захаров – Глаза Фемиды (страница 9)
Огуречный кот Васька остался последним членом семьи, проживающим с Владимиром. И то из-за своей слабости к свежим огурчикам. Это неординарное создание появилось в семье так. На работу Володя с дочерью отправлялись по утрам вместе. Стояла золотая осень и было приятно пройтись по утренней свежести не торопясь и беседуя на общие темы. В тот памятный день солнце светило не по-осеннему ласково, на углах прохожим предлагали хризантемы и гладиолусы, школьники весело щебетали, размахивая портфелями. У дочки Оли настроение соответствовало общему настрою и неудивительно, что она замурлыкала негромко песенку из мультфильма, который оба любили за его непередаваемый оптимизм: «Чучело-мяучило на трубе сидело, чучело-мяучило песенку запело…». «Оля, — попробовал одернуть ее Владимир. — Ты уже большая девушка, видный чиновник государственной службы. А поешь легкомысленные кошачьи песни». — «Ну и что? — сверкнула озорными глазами она. — А если я «котенковые» песни люблю?» На этом они и разошлись, каждый в свою контору.
Однако от души сказанное редко остается не услышанным. Вечером, возвратившись домой, Володя обнаружил свою дочь в кресле с крошечным существом на коленях, которое иначе как чучелом-мяучилом назвать было никак нельзя. «Где ты подобрала такое страшилище?» — ужаснулся Владимир в предчувствии появления суровой к животным матери. «Он сам пришел, — заоправдывалась Оля. — Зашел в приоткрытую дверь нашего юротдела, сел посредине и заорал. А наш начальник громкого крика не выносит — приказал, чтобы мы делали что угодно, только бы зверь не орал. Представь себе — не приказал выбросить, а предложил успокоить. Девчонки сбегали в буфет, купили ему колбаски. Он наелся, выспался на моем столе, а когда пришла пора уходить — не захотел оставаться один и снова заорал, что есть мочи. Пришлось его пожалеть и взять». — «А если на нас наша мать заорет — кто нас с тобой возьмет?» — засомневался Владимир. — «А мы ее вместе уговорим, — снова замурлыкала Ольга. — Ты посмотри, какой он славный». — «Ничего себе славный. Такого кошачьего урода надо еще поискать: весь как антрацит черный и до неприличия короткошерстный — почти неодетый. В дополнение природа-мать наградила его необыкновенно длинным и тонким хвостом, удлинненной, как у собаки, мордой, увенчанной не по-кошачьи огромными, как у лисички-фенека, ушами. Не кот, а Багира-хищница. Даже на руки брать не хочется». — Так Владимир и заявил дочери. И не успела она на это возразить, как сам котенок, очевидно обученный матерью-кошкой понимать по-русски, открыл свои зеленые глазищи, потянулся на мягких лапках, заорал в знак протеста. Именно заорал — иначе сказать нельзя. Такого рева из крошечного тельца ожидать никак не следовало: кошки так не мяукают. Разве, что американский горный лев — пума еще способна так громко негодовать, но чтобы котенок! Ушам не верилось — но факт. Затем прыгнул на Володино колено, цепляясь крошечными коготочками, пробрался по свитеру на плечо, ткнулся холодным носиком в щеку, уколовшись о небритую щетину, отпрянул, но проявил такт, устроился возле самого уха на плече и замурлыкал хозяину историю своей крошечной жизни. Переводчика с кошачьего в семье не было, словарей — тоже, но тем не менее из сказанного на самое ухо удалось разобрать, что котенок от своей мамы бесповоротно потерялся и ищет покровительства. И Володя, добрая душа, растаял и пообещал.
Ольгин приятель Андрей Хижняк от черного уродца пришел в совершенное восхищение и разразился короткой лекцией о кошках всего мира, начиная с древних нубийских и кончая современными черными котами, которые по народным приметам и наблюдениям парапсихологов определенно приносят в дом счастье и своим хозяевам долголетие. Он сообщил, что кошки всем телом ощущают биомагнитные поля, никогда не общаются с людьми несущими отрицательный энергетический заряд или энергетическими вампирами и в квартире выбирают для сна место, где электромагнитное поле для организма самое благоприятное. И вообще, по догадкам кошковедов, это и не животные вообще, а закодированные посланцы из космоса и иных, параллельных миров, отправленные вселенским разумом для наблюдения за людьми. И что когда кошки мурлыкают — это значит, что они включили свой биопередатчик на волну обмена информацией со вселенским мозгом. Для убедительности Хижняк сослался на труды фелинологов английской Лиги защиты кошек и Всенемецкого союза любителей кошек, которому он особенно доверяет, так как происходит по линии матери из рода фон Штауфенбергов. И в заключение добавил, что строгий вид и суровое выражение морды котенка наводят его на грустную но справедливую мысль, что необычный зверь вовсе и не котенок, а астральный двойник его, Андрея Хижняка, замечательной личности.
При этом Хижняк взял котенка в руки, поднес к лицу и фамильярно дунул в ноздри. Астральный двойник обиделся на фамильярность и немедленно цапнул Хижняка за нос острыми, как шильца, зубками. Хижняк отшвырнул двойника на диван и, в негодовании, удалился заливать раны одеколоном и философствовать о несправедливости природы, перед зеркалом. Все это Владимира развеселило и расположило в пользу котенка. Короче говоря, когда хозяйка пришла, ей пришлось иметь дело с организованной группой вступившей в предварительный сговор, против которой устоять трудно.
«Но если нагадит, — предупредила она, — я его задавлю».
«Ты понял, Васенька?» — спросила котенка Оля.
Васенька угрозу понял и не нагадил ни разу. Вообще, несмотря на свою уродливость, он оказался на редкость сообразительным котиком, способным оценивать обстановку в доме. Он не прыгал по столам, не пытался рвать когтями мягкую мебель, не забирался на карнизы по занавескам, зато постоянно пытался улизнуть через входную дверь. Котишка быстро разобрался в предназначении дверного звонка и едва услышав трезвон, сломя голову мчался к двери, чтобы занять позицию среди обуви и немедленно ускользнуть через открываемую дверь. Ловить его бросались всем семейством, с криком и шумом, загоняли беглеца в какой-нибудь угол и возвращали в семью. Васька водворению на место никогда не сопротивлялся и довольно мурлыкал. Погони и водворение на место продолжались до тех пор, пока кто-то не сообразил, что котенок специально устраивает демонстративные побеги исключительно в расчете на то, что его обязательно будут ловить, поймают и накормят чем-нибудь вкусненьким. Игра, в которой он оказывался в центре внимания, ему нравилась. Шла суровая зима, кошкам на улице приходилось невесело, когда с Васькой провели эксперимент: установив наблюдение и навесив на двери подъезда тугую пружину, Романовы сделали вид, что не обнаружили побега. Васька опрометью бросился через приоткрытую дверь вверх по лестничному маршу. Возможно он ожидал обычной шумной погони, но ее не последовало. Котишка в недоумении остановился на площадке и оглянулся: сзади никого не оказалось. Тогда он прыгнул на подоконник и задумался о житье-бытье. Сквозь оконное стекло просматривался промороженный двор, заиндевелые деревья и бродячие коты на люке теплотрассы. Их несчастный вид не вдохновил Ваську на присоединение к бродячему кошачьему сообществу, и он надумал вернуться, объявив об этом возле недавно покинутой двери истошным криком, по мощи и тембру подобным корабельной сирене.
Пугать соседей не следовало, и потому беглеца немедленно впустили и слегка пожурили за самовольство. Васька выслушал все укоризны и хотя внешне даже ухом не повел, с этой поры прекратил попытки тайных побегов: у него пропал к ним интерес. Впрочем, так и с людьми бывает: рвутся на волю из-под запретов, а стоит открыть дверь на свободу — останавливаются на пороге в раздумье: нужна ли она, эта немедленная свобода, влекущая голод, холод и неустроенность. Или все-таки лучше подождать в тепле до лучших дней и уж тогда… Тем более, что никто не держит. Вот так многие и ждут своего часа свободы всю жизнь. Некоторые и недотягивают и умирают счастливыми от сознания того, что могли перешагнуть желанный порог в любое время и вкусить запретного плода.
Чтобы не делать из кота затворника и диссидента, было решено не ограничивать его прав и свобод и отпускать для общения с большим кошачьим миром, тем более, что расположение квартиры на первом этаже тому немало способствовало. Вопреки ожиданиям, бывший беглец не проявил склонности к продолжительным прогулкам отчасти из-за того, что надворное котовое общество недружелюбно встретило тщедушного пришельца, а отчасти из-за своей неагрессивности и домовитости. Возвращаясь в квартиру, он всякий раз топтался на коврике у двери, не торопясь протопать грязными лапами в комнаты и смиренно ожидал, когда хозяйка пронесет его в ванную мыть лапы. Во время процедуры, кот покорно протягивал лапы под теплую струйку и мурлыкал от удовольствия.
Из-за короткой шерсти и пристрастия к чистоте, Ваське даровали право спать где заблагорассудится. Однако видимо и котишка не забыл свою добродетельницу и из всех претендентов на его расположение выделил одну лишь Ольгу, с которой еще будучи в детском возрасте попытался разделить подушку. Но в результате воспитательных мер, принимаемых к ним обоим старшим поколением, Васька постепенно оставил помыслы о подушке и переместился в ноги. Володькины неоднократные попытки извлечь его из девичьей постели и перетащить к себе терпели систематические неудачи: кот дожидался, когда Владимир потеряет бдительность и возвращался на свое любимое место. Зато по утрам будильник семье не требовался: Васька пробирался в спальню голосом голодного льва объявлял наступление нового дня и прыгал в постель. Если хозяин не просыпался немедленно, Васька торжественно шествовал по нему от ног до подмышек. Затем укладывался на его откинутую руку, положив на нее сначала свои передние лапы и уж на них свою хитрую длинную морду. Васькин нос при этом оказывался в районе Володиного уха, а один из пружинистых усов тревожил и щекотал щеку. Устроившись таким образом, котишка начинал пересказывать последние ночные новости на кошачьем языке. При этом мощность мурлыкания достигала урчания трактора «Беларусь» на весенней пахоте. Под этот аккомпанемент Володя просыпался, потягивался, благодарил кота за службу поглаживанием по спинке и у них начинался совместный ритуал — бритье.