Аркадий Захаров – Глаза Фемиды (страница 10)

Я вам не смогу объяснить почему, но с малолетства Васька полюбил звук работающей электробритвы. Еще будучи совсем крошкой, впервые услышав ее звучание, он, цепляясь коготками за одежду, взобрался на плечо хозяина и высидел процедуру бритья до конца. С того дня он не пропустил ни одной утренней процедуры и несмотря на то, что превратился в здоровенного котофея, всякий раз при включении электробритвы оказывался на плече хозяина. Возможно тракторное тарахтение «Харькова» для кошачьих ушей звучало не хуже, чем для хозяина — симфонии Калинникова. Но стоило выключить электробритву, Васька терял к бритью всякий интерес, спрыгивал с плеча и прямым ходом направлялся на кухню, где диким ревом напоминал о своих гражданских правах.

О том, что громко заявлять о своих гражданских правах порой бывает смертельно опасно, Васька по молодости не знал, за что едва не поплатился жизнью. На его беду, в соседнем подъезде появился жилец, последователь какой-то восточной религиозной секты. По утрам, независимо от погоды, он выходил раздетым до трусов под окна, сосредоточивался на внутренней молитве к своему неизвестному богу, а затем бегал до изнеможения по парку. И вот однажды, когда он так вот сосредоточился в ожидании божественной благодати и погружения в нирвану, к нему неосмотрительно подошел наш Васька. Неблагоразумного котика поразила голая фигура на снегу и он, по простоте кошачьей душонки, приблизился к фигуре и обмяукал ее во всю мощь своих незаурядных легких. От Васькиного рева покойники в могилах могли проснуться, естественно что и сосед очнулся от прострации, признал в черном коте беса, посланного сатаной прервать молитву господу и решил немедленно покарать нечистого.

Но не тут-то было. Васька не напрасно тренировался в побегах. И на этот раз он увильнул из сектантских рук и черной молнией взлетел на яблоню под окном, не переставая верещать, на этот раз уже не от удивления, а от страха. Сектант не остановился перед препятствием и полез следом, оставляя на ветках и сучках клочки обмороженной кожи.

Шум под окном отвлек Володю от завтрака и заставил броситься на подмогу домашнему животному и другу семьи. Путем долгих переговоров и даже угроз обоих нарушителей спокойствия удалось с дерева поочередно выманить и развести по домам. Больше Васька симпатий и антипатий к оголенным сектантам никогда не обнаруживал, но его контакты с соседями по дому этим не ограничились.

Дело в том, что Васька оказался далеко не единственным котом в нашем доме. На одной с ним лестничной площадке проживали другие любители этих добрых зверей, у которых их собиралось от трех, до четырех и все «на одно лицо» — тоже черные, с разной степенью пятнистости, что с грехом пополам давало возможность различать их между собой и отличать от чужих. В отличие от Васьки, воспитывались они в суровости и самостоятельности. Двери дома перед ними никогда не открывались, зато не запиралась оконная форточка и соседские кошки привыкли ей пользоваться для выхода на утренний моцион и возвращения обратно. Благо, что окна первого этажа невысоко от земли.

На прогулку соседские кошки отправлялись всем семейством одновременно: не успевал из форточки катапультироваться один черный зверек, как его место в проеме занимала идентичная кошачья морда, за ней следующая, потом очередная, пока все не оказывались на клумбе.

Васькины попытки познакомиться с соседями, в особенности с приятной соседской кошечкой встретили жестокое сопротивление ее единоверных братьев, которые его инициативу пресекли с визгом и воплями, а сам он, посрамленный, теряя шерсть с небогатой шкуры, спешно ретировался в ближний подъезд, где проживала вседворовая кошачья покровительница и приемная мать Надежда Ивановна и ее приемный кот, гроза окружной котовой братвы, буланый кот Кеша. При всей своей агрессивности, старый Кеша под полосатой шкурой носил сердце благородное и почти рыцарское. Чем этот феномен воспитания объяснить, я не знаю, однако факт, что молодняк он не обижал, а к Ваське и вообще испытывал родственные чувства, разрешая ему лакать из одной чашки с собой молоко регулярно выставляемое на лестницу матерью-покровительницей. Под его защиту и скрылся от агрессивных братьев Васька. Кеша приветливо встретил младшего друга и пригласил к себе на подоконник. Очевидцы утверждают, что они долго на нем сидели нос-к-носу и вели секретные переговоры, что-то между собой замышляя.

Впрочем, их заговор вскоре раскрылся. По случаю какого-то торжества, соседка испекла пирог из жирного муксуна, провозилась с ним до полночи и оставила на столе под полотенцем, зная, что ее сытые кошки на стол ни за что не полезут. Однако оставила открытой форточку. И вот ночью, часов около трех, Владимира разбудил отчаянный кошачий вой, грохот и крики за стеной. А затем последовали звонок в дверь и явление на пороге соседки с требованием немедленно освободить ее квартиру от котов-дебоширов.

Едва успев натянуть брюки, Володя поспешил на помощь соседке. На ее разгромленной кухне шел жестокий бой: дворовый рыцарь Кеша, не щадя собстенного живота, что есть сил драл обоих соседских котов одновременно, главная виновница суматохи — беломордая кошечка Настя с интересом выжидала результатов побоища на шкафу, а миролюбивый и неопытный ни в схватках, ни в любви Васятка, не найдя себе применения в деле, не придумал ничего лучшего, как стянуть полотенце с пирога, чтобы под шумок продегустировать каков на вкус еще неведомый ему муксун.

Пирог с котом посредине произвел на соседку такое неизгладимое впечатление, что она обомлела и потеряла дар речи. А когда пришла в себя, попросила котика не наказывать, аргументируя это тем, что сегодня он у нее набезобразничал, а завтра, наоборот, не дай бог, ее кошечки к Володе заберутся. И оказалась права.

Летом в доме начался ремонт. Что такое ремонт в квартире без отселения жильцов может понять только тот, кто пережил землетрясение, пожар и наводнение поочередно. В результате энергичных действий бригады плотников, полы первых этажей во всем доме оказались вскрытыми и между квартирами образовались отверстия, через которые кошки всего мира могли свободно общаться, перетекая всем сообществом из квартиры в квартиру независимо от времени суток, а также наличия и желания к тому ответственных квартиросъемщиков.

А потому, измаявшийся в ожидании заплутавших по дороге к месту ремонта сантехников и с трудом заснувший в антисанитарных условиях, жилец мог быть в самый неподходящий момент разбужен кошачьим ансамблем устроившим концерт у самой его кровати. Будучи изгнанными из одной квартиры, концертанты удалялись в соседнюю и начинали сначала.

Возможно, увлеченность ночными концертами отвлекла кошек от того дела, для которого они природой предназначены: контроля за грызунами. А потому грызуны в образе амбарных крыс до начала ремонта в доме неведомые, неизвестно откуда нагрянули, чтобы нагло шмыгать под ногами и днем и ночью. Силами жильцов межквартирные отверстия были временно перекрыты подручными средствами, а Васька водворен на боевое дежурство.

Я не знаю, что послужило толчком в перевоспитании котика, которому исполнялся уже год от роду — то ли обида на оторванность от общества и желание скорее исполнить свой долг, чтобы героем в него вернуться, то ли проснувшиеся инстинкты и чувство голода, то ли обыкновенное невежество в кошачьих делах по причине невоспитанности из-за раннего сиротства, — не знаю. Я лично склоняюсь к последнему. Зачастую люди берутся за неисполнимые дела и справляются с ними только потому, что никто их не предупредил о невозможности решения. Так и Васька не знал, что по молодости ему со взрослой крысой не справиться, а потому, как только наглая шушара зашмыгала по комнате, он прыгнул на нее сверху и тут же задавил. И немудрено: челюсти и клыки у него были почти собачьи. Через малое время он задавил и вторую. Может быть одолел бы и третью, но сантехники сподобились окончить ремонт, дыры в стенах и полах заделали, а Ваську отпустили гулять на улицу. Ольга из-за ремонта переехала к матери и бабушке, Владимир целые дни пропадал на работе, и Васька затосковал. Возникла необходимость заполнить пустоту за счет внешних знакомств. Такое знакомство у Васьки, в лице Надежды Ивановны, давно имелось, но теперь оно переросло в теплую дружбу. Выражалась она в том, что Васька стал заглядывать к ней в гости, чтобы подкармливаться вместе с Кешей и дворовым псом Шариком, а иногда даже подремывать на чужой кровати. Но ночевать у посторонних женщин Васька даже и не пытался — своя квартира рядом.

Правда общаться с тетей Надей Ваське удавалось не всегда: тетя Надя в перерывах между кормлением Кеши и Тузика работала на сетевязальной фабрике. Причем посменно. Место работы своей любимицы Васька вычислил или подглядел и однажды после ночной смены тетя Надя обнаружила чернохвостого ожидающим ее возле проходной. Васька при виде Надежды Ивановны от радости заорал так, что вахтер выглянул из будки, решив, что сработала пожарная сирена. С той поры их свидания у проходной стали регулярными. Встретив Надежду, Васька задирал хвост и горделиво вышагивал впереди, постоянно оглядываясь, чтобы не оторваться и не забежать далеко. На подходе к дому он притормаживал, повторно включал свою сирену и вел Надежду Ивановну к двери своего подъезда, оснащенной пружиной и неподвластной слабым кошачьим силам. Кошачьей опекунше ничего не оставалось, как открыть дверь, проводить Ваську до квартиры и нажать звонок. Хочешь — не хочешь, просыпайся и пропускай гуляку, мой ему ноги, корми и не сопротивляйся котовой благодарности.