Аркадий Тятькин – Три половинки сердца. (страница 2)

Внутри пахло кофе, типографской краской от буклетов и чуть-чуть — ванилью. Этот запах оставался от Лизы. Она работала здесь уже второй год и знала про каждый отель, каждый рейс, каждый скрытый подводный риф — из буклетов, из отзывов, из рассказов клиентов, которые возвращались и благодарили. Теоретически она объездила полмира. Практически — ноль. Её паспорт был чистым, как только что купленный блокнот.

Ей было двадцать. На работе она носила волосы в строгом пучке — так было удобно: не лезут в глаза, не мешают смотреть в монитор. Дома, в своей маленькой комнате, она ходила с распущенными. Но этого никто не видел. Она не привыкла привлекать к себе лишнее внимание. Лиза была из тех девушек, которые не красятся ярко, не смеются громко и не влюбляются с первого взгляда. Она вообще ни разу не влюблялась.

— Лиз, ты видела? — коллега Лена ткнула пальцем в окно. — Опять тот парень. Третий раз за неделю проходит мимо.

— Он просто ходит по улице, — не поднимая головы, ответила Лиза. Она проверяла бронь для семьи с двумя детьми, которые летели в Анталию. — Улица общая.

— Он каждый раз замедляется у нашей витрины. И смотрит не на постеры, а на тебя.

Лиза подняла глаза. Сквозь стекло она увидела высокого мужчину в тёмно-синем пальто. Он действительно смотрел в её сторону, но, встретившись взглядом, тут же отвернулся и ускорил шаг. Лиза пожала плечами.

— Просто клиент. Придёт — оформим.

Он пришёл на следующий день.

Дверь звякнула колокольчиком, и в агентство вошёл тот самый незнакомец. Вблизи он оказался моложе, чем казалось из окна: лет двадцать четыре, с аккуратной щетиной и глазами, которые смотрели внимательно, но мягко. В руках он держал кожаный портфель, на плече висел шарф — небрежно, но со вкусом.

— Добрый день, — сказал он чуть хрипловато. — Мне нужен тур. Для родителей.

Лиза отложила бумаги и поправила воротник блузы — жест, который у неё всегда выдавал лёгкое волнение.

— Добрый день. Куда хотели бы отправить?

— Не знаю. — Он сел напротив, положил портфель на колени. — Честно говоря, я в этом ничего не понимаю. Мои родители... они устали. Отец последний год почти не вылезает из кабинета, мать — из школы. Им нужен покой. Без анимации, без дискотек, без обязательных экскурсий. Чтобы черепахи ползали и море было тихим.

Лиза улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ. Ей нравились такие клиенты. Те, кто спрашивает не «где дешевле», а «где лучше для души».

— У нас есть Гёчек, — сказала она, быстро стуча по клавиатуре. — Маленькая бухта в Турции. Там нет шумных отелей, только семейные пансионаты. По вечерам на пляж выползают черепахи. Вода спокойная. Сад. И очень тихо.

Он слушал внимательно, чуть склонив голову. Лизе показалось, что он смотрит не на буклет, который она протянула, а на её руки — длинные пальцы, ни одного кольца.

— Отлично, — сказал он. — Берём.

— Но вы даже не спросили цену.

— Я спросил у вас. А вам я доверяю.

Лиза смутилась. Она привыкла к клиентам, которые торгуются, сомневаются, переспрашивают по десять раз. Этот мужчина сидел спокойно, почти расслабленно, и в его взгляде не было ни тени сомнения.

— Меня, кстати, Арсений зовут, — представился он. — А вас?

— Лиза.

— Красивое имя. Простое, но редкое.

Она опустила глаза и стала оформлять документы. Арсений смотрел, как её пальцы бегают по клавиатуре, как она сосредоточенно хмурит брови, проверяя даты, как поправляет выбившуюся прядь.

— Ваши родители будут очень рады, — сказала Лиза, распечатывая ваучеры. — Вы хороший сын.

— Я просто люблю их. — Он пожал плечами. — А вы? Часто путешествуете?

Вопрос был простым, но Лиза почему-то задержала на нём взгляд дольше обычного.

— Я никогда не была за границей, — призналась она. — Так сложилось. Работа, дом, работа. Всё время продаю билеты другим.

— Это несправедливо, — сказал он серьёзно.

— Это жизнь, — ответила Лиза и впервые за разговор улыбнулась открыто, без тени смущения.

Он вышел. Колокольчик проводил его коротким прощальным звоном. Лиза выдохнула и почувствовала, как гулко стучит сердце. Она не понимала почему. Он был просто клиентом. Просто вежливым, внимательным, красивым мужчиной, который купил тур для своих родителей. Ничего особенного.

— Он на тебя смотрел, как на десерт, — хихикнула Лена из-за соседнего стола.

— Перестань.

— А я говорю. Ещё придёт.

Лиза не ответила. Она взяла пустой буклет, который Арсений вертел в руках, и положила его в ящик стола. Сама не зная зачем.

Он вернулся через два дня.

На этот раз Лиза была одна. Лена ушла на обед, колокольчик звякнул, и в дверях снова появился Арсений. С пустыми руками и виноватым лицом.

— Я хотел купить кофе, — сказал он. — Подошёл к стойке, заказал два капучино, расплатился... И выпил оба. Сам. Потому что растерялся. И теперь мне стыдно.

Лиза не сдержала улыбки.

— Вы всегда так откровенны о своих провалах?

— Только с вами. — Он сел напротив. — И ещё я наступил на кактус в вазе у кофейни. У меня из ноги торчит иголка. Я её не вытащил, потому что спешил.

Лиза посмотрела на его ботинок. Из подошвы действительно торчала маленькая колючка.

— Вы невыносимы, — сказала она.

— Знаю, — согласился он. — Но я учусь. А вообще, я забыл уточнить про страховку.

Лиза посмотрела на него поверх очков (она носила их, когда работала с документами, но стеснялась).

— В вашем туре страховка класса «премиум». Там всё идеально. Вы не могли забыть.

— Мог, — сказал он, не моргнув глазом. — Я вообще рассеянный. Особенно когда волнуюсь.

— И вы решили, что признание в том, что вы выпили мой кофе и наступили на собственный подарок, — это хорошая стратегия?

— Я решил, что с вами стоит быть честным.

Лиза взяла горшок с кактусом, который он принёс, вышла на улицу и поставила его снаружи — чтобы он видел, что она не приняла подарок безоговорочно. А через час вернулась и забрала обратно. Арсений к тому времени ушёл, оставив на столе записку: «Я понял. В следующий раз я принесу кофе и не выпью его. Честное слово».

На следующий день на её столе появился маленький кактус в новом горшке — аккуратный, с розовым цветком на макушке. И записка: «Этот — без иголок. Почти».

Лиза долго смотрела на кактус. Потом убрала его в ящик стола — к буклету. Потом достала и поставила на монитор.

В груди снова застучало. Громко, тревожно и почему-то радостно.

Глава 2. Тот, кто приносит счастье по частям

После кактуса Лиза ждала следующего сюрприза. И он пришёл.

Через два дня на пороге агентства курьер передал для неё свёрток в крафтовой бумаге, перевязанный бечёвкой. Лиза развернула его дрожащими пальцами — внутри оказалась книга. Сборник стихов неизвестных поэтов начала прошлого века. Старое издание, с пожелтевшими страницами и запахом библиотеки. Между страниц торчала закладка — тонкая шёлковая ленточка, которой не бывает в новых книгах.

Лиза открыла на отмеченной странице. Там было короткое четверостишие — без подписи, без даты, просто четыре строчки, от которых у неё перехватило дыхание:

«Я тишину твою ношу с собой,

Как носят свет в нагрудном кармане.

И если вдруг потеряю покой —

Согрею руки твоим дыханьем».

Она перечитала четыре раза. Сердце колотилось где-то у горла. На обороте закладки было написано каллиграфическим почерком:

«Этому сборнику больше ста лет. Моя бабушка читала эти стихи, когда ждала письма от деда. Она говорила, что слова лечат одиночество. А я подумал: может, и моё вылечат. Но лучше, если вылечите вы. Арсений».

Лиза прижала книгу к груди. Ей стало тепло и страшно одновременно. Страшно оттого, что она не знала, что делать с этим теплом. В её двадцать лет у неё не было ни одного мужчины, который дарил бы ей книги и оставлял записки. Не было вообще никого.

— Это он? — спросила Лена, заглядывая через плечо. — Тот, с кактусами?