Аркадий Лаптев – Орден Воды (страница 6)

Фома взял карту, аккуратно сложил и убрал в заплечный мешок.

— Я вернусь до вечера, — сказал он.

— Удачи, — кивнул Видо. — Будь осторожен. Говорят, у них там главарь — здоровый, как бык, и не расстаётся с киркой.

Фома поправил лямки мешка, проверил, хорошо ли выхватывается топор, и зашагал прочь от фермы.

Дорога, ведущая от фермы к скалам, сначала шла через поля. Ветер колыхал высокую траву, и она переливалась серебристыми волнами. Жаворонки, невидимые в вышине заливались трелями. Солнце, пробивавшееся сквозь Пелену, пригревало плечи, и Фома чувствовал, как волчий доспех приятно теплеет на спине. Идти было легко.

Поля кончились внезапно, уступив место редкому лесу. Деревья здесь были не такими искорёженными, как в горах Котла, но всё же носили на себе печать постоянных океанских ветров: их стволы были наклонены в сторону суши, словно они вросли в землю, пытаясь убежать от солёных бурь. Кроны, переплетаясь, образовывали над дорогой зелёный свод, и солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, рассыпался по земле дрожащими пятнами. Пахло прелой листвой, мхом и чем-то сладковатым может быть, дикими ягодами, росшими в подлеске.

Дорога сузилась, превратившись в тропу, и начала забирать вверх. Слева потянулись скалы серые, покрытые лишайником, с острыми, как клыки, выступами. Справа лес постепенно редел, открывая вид на океан, чья стальная гладь сливалась на горизонте с небом. Ветер здесь дул сильнее, и Фома, шагая по тропе, слышал его завывание в расселинах скал, протяжное, тоскливое, как песня без слов.

Он сверялся с картой, которую дал Видо. Вот поворот у старого, расколотого молнией дуба. Вот россыпь валунов, поросших колючим кустарником. Вот овраг, по дну которого бежал ручей, Фома остановился, напился ледяной воды и двинулся дальше. Вот и скала, отмеченная на карте крестиком, высокая, почти отвесная, с узкой расселиной у основания. Вход в пещеру.

Фома остановился, прислушался. Ветер выл в скалах, заглушая все остальные звуки, но ему показалось, что из расселины доносится какой-то шум, не то голоса, не то звон металла. Он вытащил топор, проверил, легко ли выходят метательные ножи, и шагнул в темноту.

[Инвентарь:]

— Волчий доспех (защита: 15) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Сильное зелье здоровья (1 шт.).

— Зелье маны (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

— Инструменты для резьбы по дереву.

— Сыр (1 шт.).

— Карта местности.

— 20 монет.

[СТАТУС: Изгой (Уровень 2)]

Здоровье: 110/110

Мана: 20/20

Очки Значимости: 40

Доступно очков обучения: 6

Характеристики:

СИЛ: 12

ЛВК: 9

ИНТ: 10

ВЫН: 12

Навыки:

Владение мечом (Ур. 1)

Лук (Ур. 1)

Дробящее оружие (Ур. 1)

Разделка туш (Ур. 2)

Скрытное перемещение (Ур. 1)

Резьба по дереву (Ур. 1)

Истинная невидимость (активна, расход маны: 2 ед./мин.)

Беспрепятственный проход через препятствия (активен, расход маны зависит от плотности/толщины стены)

Отвращение вампиров (пассивный навык, действует только на вампиров)

Поглощено сфер: 2

Квесты: найти Марту, Коржика и Ксенагора. Поглотить третью сферу. Уничтожить Пелену. Разобраться с бандитами в пещере (награда: 90 монет).

Глава 3

Фома вытащил топор и стал очень тихо, крадучись, прижимаясь к стене, пробираться в глубь пещеры. Камень был холодным и влажным, под ногами хрустела мелкая крошка, и каждый шаг отдавался под сводами едва слышным эхом. Он двигался медленно, как учил его когда-то Крест, перекатывая стопу с пятки на носок, держа оружие наготове, дыша глубоко и беззвучно.

Пещера оказалась неглубокой. Уже через несколько десятков шагов проход расширился, и впереди, в дрожащем свете одинокого факела, воткнутого в расселину в стене, Фома заметил два силуэта. Свет был тусклым, неровным, и тени на стенах дёргались, словно живые. Один силуэт принадлежал невысокой, сгорбленной фигуре, закутанной в какие-то тряпки. Второй был выше, странно угловатый, и стоял неподвижно, как статуя.

Голос тихий, приглушённый, доносился от первой фигуры. Говорил один человек. Второй стоял и слушал, не двигаясь. Фома не мог разобрать слов, только интонацию — спокойную, даже ласковую.

Он сделал ещё несколько шагов. Свет факела упал на лицо говорившей, и у Фомы перехватило дыхание.

Это была Марта.

Та самая маленькая, сухонькая старушка с морщинистым, изрезанным временем, словно русло пересохшей реки, лицом. Её седые волосы, обычно убранные в тугой пучок, теперь выбивались спутанными прядями. Одежда была измятой и пыльной, но взгляд живой, цепкий, остался прежним. Тот самый взгляд, который Фома помнил с первого дня их встречи.

А рядом с ней стоял Коржик. Верный, молчаливый скелет. На нём была одежда простая холщовая рубаха и штаны, и это делало его почти похожим на человека. Почти. Голый череп, впалые глазницы, костяные пальцы, сжимающие рукоять кирки, всё это было до боли знакомым. Родным.

Фома шагнул им навстречу.

Марта ахнула. Звук вырвался из её груди короткий, сдавленный не то вскрик, не то всхлип. Коржик мгновенно замахнулся киркой, заслоняя собой старуху. Его пустые глазницы уставились на приближающуюся фигуру, и кирка взлетела в воздух, готовая обрушиться на голову незваного гостя.

Но когда Фома подошёл ближе когда свет факела упал на его лицо, осветил волчий доспех, топор в руке, упрямые, тёмные глаза, Коржик опустил кирку. Медленно, неуверенно, словно не веря самому себе.

Марта долго смотрела, пытаясь понять, кто это пожаловал. Она щурилась, вглядывалась, и её губы беззвучно шевелились. Фома видел, как в её глазах борются страх, надежда и недоверие.

— Марта, — сказал он тихо. — Как долго я вас искал.

И тогда она узнала его.

— Фома! — выдохнула она. — Ты... ты живой!

Она подбежала — маленькая, стремительная, обняла его и заплакала. Её плечи вздрагивали, пальцы вцепились в его новый волчий доспех с такой силой, словно она боялась, что он снова исчезнет. Фома обнял её в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Она отстранилась, отступила на шаг и стала его рассматривать. Её руки ощупывали его плечи, грудь, лицо, словно она хотела убедиться, что он настоящий.

— Ты опять человек, — сказала она, наконец. В её голосе слышалось изумление и что-то похожее на благоговение. — Как? Как это возможно?