Аркадий Эйзлер – В водовороте лет. Поэмы (страница 9)

Никто с трибуны не клеймит           запуганных людей, Забыты муки и позор враждующих идей. Кругом гармония добра и разума прилив, Года печали, время слёз           упрятаны в архив. Такой всемирный оптимизм,           такая бодрость чувств, И постепенно сознаёшь,           что то – шедевр искусств. Рукою твёрдой, не спеша, подпишешь гонорар. Тушите свет! Идёт кино!           Здесь тянут на «Оска́р». И снова лестницей крутой           выходишь на балкон, Экраном света и теней           беспечно увлечён. Всё так же плещется волна           о берег золотой, И белый парус облаков           блуждает за скалой. Калейдоскоп реальных лиц,           событий и времён На пленку ляжет без купюр           и праздничных знамён. Мне слышен звон колоколов           и шум волны в окно, Спешите видеть, господа,           здесь крутит жизнь кино.

Ещё в постели и, зевая…

Ещё в постели и, зевая, таранишь силой всплески чувств. Их амплитуду поднимая, взлететь экстазом в мир искусств так хочется! Но ночи страсти не выпускают из-под власти, с тревожными смешавшись дня вестями вечера дурного, очередного выходного, слетев листком календаря. Остатки сна зарыв в подушку, ладонь воды холодной в рот плеснув, и рифмы в раскладушку укладываешь. Мысль бредёт, как будто в лес тропою дальней, в тень, к ручейку, где попрохладней, где вечный ключ – Ессентуки, как строфы, воду наверх гонит, конечно, наклониться стоит, прислушаться – звучат стихи. Теперь не надо отвлекаться, чтоб время зря нам не терять, и по-анкетному ужаться, чтобы все строчки срифмовать и всё, что в голову приходит: вот по карнизу Карлсон бродит, вот баба, правда, не Яга, с ногой, не костяной, под мышкой, вот Петя или Пётр с книжкой про волка. О́бразов – стога! В один из них проник Евгений, В другой – Татьяна, как вдова.