где тонут небеса.
Овал огромный озера
мне виден из окна,
К подножью гор заснеженных
ласкается волна.
Она в порыве страстном
на берег набежит
И, ошалев от счастья,
быстрей назад спешит.
Песчаный берег в золоте,
зелёный лес вдали,
А если выйти на балкон,
то виден край земли,
Где белый парус облаков
уходит в небеса,
Отрогов горного хребта
сияет полоса.
Крутая лестница ведёт
с балкона в тихий сад,
И погружаешься в цветов
волшебный аромат.
И пенье птиц, и шелест трав —
какой же рай вокруг!
Мне здесь хотелось быть с тобой,
мой старый добрый друг.
На одиночество роптать
и не ценить покой,
Друзей далёких вспоминать
и пить за упокой.
Больное сердце рвать в куски,
крутить судьбу назад,
И кадры жизни тасовать,
минуя боль утрат.
По-новому войти в судьбу,
заполнить жизни зал
И прокрутить своё кино,
никто чтоб не мешал.
Сперва попробовать с судьбой
поговорить на «ты»,
И режиссуру отобрать,
пообещав цветы.
Актёров выбрать, текст раздать,
расставить реквизит,
Затем с оркестром пробежать
весь жизненный транзит.
Потом воспоминаний шквал
кромсается в куски.
Сам Станиславский проклял всё б
до гробовой доски.
Мелькнёт в сознаньи эпизод —
заведомая ложь,
Сигнал команду подаёт,
и всё решает нож.
Бескровный нож кроит сюжет
и сцены бытия,
И ты становишься себе
защитник и судья.
Пророков нет, герой, как Бог,
и абсолютно прав,
Событий чёток пересчёт,
как воинский устав.
Никто не омрачит судьбу,
толпой не наорёт,
Никто с цингой на Колыму
этапом не идёт.
