на много лет вперёд,
Призвав всех к классовой борьбе,
не отступать назад,
Лежать на нужной стороне
разбитых баррикад,
Разграбив, растащив, урвав
российское добро,
Они открыли нам своё
матёрое нутро.
Отбросив сказку-коммунизм,
трезвон благих идей,
Они иллюзию надежд
отняли у людей.
В азарте страсти игроки,
узрев последний шанс,
Они с проворством шулеров
разложат свой пасьянс.
Запрятав козырную масть
под стол и для родни,
Они рассчитывать могли
на солнечные дни.
И, ваучер в руке зажав,
и кепку отложив,
К народу Ленин зашагал,
по-прежнему плешив.
История пошла назад,
на старые круги,
Теперь уж каждый понимал,
и даже старики,
Что снова поделили всё
одни между собой,
Других осталось лишь поднять –
на новый смертный бой.
Теперь никто уж не поёт,
что «всё вокруг моё»,
В слезах осталось поминать
ушедшее житьё.
А голос диктора ко мне
уж проникал едва…
Стояла осень у дверей,
и падала листва.
«Закончилось лето, и осень пришла…»
Закончилось лето, и осень пришла,
И клин журавлиный на юг угнала.
Они улетели с насиженных мест,
О них не напомнит ни камень, ни крест.
Их память людская не станет хранить.
Лишь крик журавлиный останется жить –
Он будет звучать над изгибом реки,
Где вяжут плоты на воде мужики,
Где солнце в зените, скотина в лугах
И сено лежит в пирамидах-стогах,
Где всё предвещает уют и покой,
Где лапти плетут, презирая запой…
Но может случиться, что лютая хмель
Заменит на миг соловьиную трель,
И к старцу заглянет вдруг разум юнца,
И здесь не поможет кусок огурца,
Ни бочка рассола, ни длинная ночь,
Ни тут же в постели соседская дочь,
Влюбившись по уши в размер бороды.
Она вдруг из ковшика струйку воды –
Струйку воды, как кристаллики льда,
Плеснёт на лицо и на грудь, где Звезда
Героя труда или, может, войны, 
