Аркадий Дубнов – Почему распался СССР. Вспоминают руководители союзных республик (страница 29)

– Советская власть покончила с государственной независимостью стран Балтии в 1940 году, опираясь на пакт Молотова – Риббентропа. Как вы относились к этому документу и что объясняли людям про эти договоренности?

– Я боролся за обнародование секретных протоколов вместе со всеми, участвовал в поиске необходимых для их подтверждения документов. Оценка пакта Молотова – Риббентропа стала моментом, который многое определил в наших отношениях с властями СССР. Избранным от Эстонии депутатам удалось добиться, чтобы этот вопрос включили в повестку Съезда народных депутатов СССР. Решение [о признании секретного протокола] затягивали, и в ответ на это народные фронты республик Балтии организовали так называемую «Балтийскую цепь» длиной почти шестьсот километров. В акции участвовали более двух миллионов человек, и она продемонстрировала всему миру желание трех балтийских республик добиться самостоятельности, которую мы потеряли в результате оккупации.

– Известно ли вам, как к пакту относился Горбачев?

– Да. Мое общение с Горбачевым в то время было связано именно с этим: я пытался добиться от союзного руководства и лично от него признания существования секретного протокола. Он мне говорил, что свидетельств нет, а я в ответ ссылался на показания историков и экспертов. Однажды в Москве мне пришлось в течение нескольких часов обсуждать эту тему с ближайшим советником Михаила Горбачева Александром Яковлевым. Беседуя с ним, я убедился, что копии тайных протоколов пакта Молотова – Риббентропа существуют в архивах Германии и США. Вообще он относился к требованию наших депутатов спокойно – казалось даже, был готов согласиться. Но в этот момент ему позвонил Горбачев и вызвал его к себе. Я подождал Яковлева у его секретарши, а когда он вернулся, настоял, чтобы меня тоже пустили к Михаилу Сергеевичу.

Время было уже позднее – кажется, половина двенадцатого. Горбачев выглядел очень усталым. Помню, что он все время закрывал рукой красный левый глаз – видимо, от перенапряжения лопнул сосуд. Говорили про эти протоколы около часа. В конце концов он сказал: «Утро вечера мудренее, давайте отложим до завтра». Он обещал, что на завтрашней сессии Верховного совета СССР вопрос об обнародовании тайного протокола будет включен в повестку дня. К нашему удивлению, этого не случилось. В знак протеста я ушел из президиума и присоединился к сидевшим в зале делегатам из Эстонии. В итоге Горбачев все же включил вопрос в повестку – об этом доложил Яковлев. Слово дали восьми депутатам, которые остро критиковали руководство страны за засекречивание документа. Верховный совет СССР большинством голосов проголосовал за признание существования секретного протокола пакта Молотова – Риббентропа. Логичным результатом этого решения стало решение Верховного совета Эстонии от 20 августа 1991 года – провозглашение независимости.

– В 1988 году в Эстонии появился Народный фронт. Он сыграл какую-то роль в этих событиях?

– Народный фронт создавался на волне поддержки перестройки осенью 1988 года и был, несомненно, самым массовым народным движением в Эстонии. Изначально его целью был переход Эстонии в составе СССР на экономическое самоуправление. Но среди инициатив движения были и «Балтийская цепь», о которой я уже упомянул, и много других важных действий и достижений – например, активистам удалось собрать 800 тысяч подписей против уменьшения прав союзных республик, которое следовало из изменений в Конституции СССР в 1988 году. Когда общественность Эстонии стала настоятельнее требовать восстановления полной независимости, это, естественно, отразилось и на политике Народного фронта.

– И все же Народный фронт Эстонии был менее радикальным, чем аналогичные движения в соседних странах. Как по-вашему, это способствовало более спокойному процессу обретения независимости? Помогло избежать кровавых трагедий?

– Тут важна и деятельность руководства Эстонии. Она была нацелена на сохранение спокойствия и порядка, но при этом – на изменение законодательства. Спокойному развитию событий способствовало, несомненно, и то, что у Вайно Вяльяса были хорошие личные отношения с Михаилом Горбачевым.

– Трагические события января 1991 года в Риге и Вильнюсе, когда советская власть пыталась силой остановить движение к независимости, как-то повлияли на политическую атмосферу и настроения в Эстонии?

– Разумеется, мы очень внимательно следили за этим. Да и у нас ситуация могла принять серьезный оборот. 15–17 января 1991 года Москва планировала вывести на улицы военные подразделения, чтобы обеспечить плановый призыв эстонских молодых людей в армию. Интердвижение (созданное в 1988 году интернациональное движение рабочих ЭССР, которые оппонировали Народному фронту. – Прим. ред.) в это время должно было организовать при поддержке рабочих заводов союзного подчинения митинги и забастовки. На улицы вышли бы 30–40 тысяч человек, которые при поддержке военных смогли бы свергнуть законное правительство Эстонии. Но этот план центральных властей провалился – во многом благодаря состоявшемуся по моей инициативе визиту в Таллин Бориса Ельцина (это произошло 13 января).

– Расскажите подробнее о той встрече.

– 13 января 1991 года, когда случилась трагедия в Вильнюсе, посреди ночи мне позвонила супруга Ландсбергиса и попросила о помощи. Я тут же позвонил Ельцину в Москву и попросил его приехать к нам. Но сразу соединить меня с ним не смогли. Через несколько часов он перезвонил мне: «Я готов. Как только найду самолет, вылечу». Вскоре он прилетел в Таллинн, а я попросил приехать к нам и Ландсбергиса, и Горбунова. Ландсбергис, правда, не смог – литовский парламент блокировали омоновцы. Но приехал его заместитель. Мы приняли совместное четырехстороннее заявление в поддержку суверенитета наших стран. После этого Ельцин собрался улетать, но возникли непредвиденные трудности – таллиннский аэропорт блокировали активисты Интердвижения. Тогда мы решили отправить Бориса Николаевича машиной в Нарву. Но секретно, чтобы не узнала даже эстонская госбезопасность. Мы нашли «Чайку», я связался с ленинградским руководством и договорился, что оттуда Ельцина отправят самолетом в Москву – ему необходимо было срочно возвращаться. В итоге все вышло удачно.

– Как вы думаете, зачем эта встреча была нужна Ельцину?

– Борис Ельцин был государственным деятелем, который в своих решениях руководствовался в первую очередь интересами России, но при этом видел и более широкую картину. Мы очень благодарны ему за поддержку, хотя понимаем, что все это было нужно и ему самому. Думаю, он нуждался в союзниках, чтобы противостоять Горбачеву. Что касается нас – мы всегда помнили, сколько эстонцев погибло во Второй мировой войне: двести тысяч человек (большая часть погибла в лагерях. – Прим. ред.). Поэтому мы искали мирную поддержку и стремились сделать так, чтобы ни одна капля крови не пролилась на нашем пути к суверенитету (особенно после того, что случилось в Литве и Латвии, где в ходе столкновений с омоновцами погибли люди). Мы имели дело с тоталитарным режимом, который не брезговал применением оружия против своих народов, и было очевидно, что совместно идти к независимости проще.

– Пятнадцатого мая 1990 года противники независимости – несколько сотен человек – хотели захватить здание Верховного совета Эстонии. Они требовали отмены закона о символике (по нему отменялись герб, флаг и гимн ЭССР, вместо наименования «Эстонская Советская Социалистическая Республика» вводилось «Эстонская Республика», Эстония объявлялась неделимой независимой республикой с верховенством местных законов. – Прим. ред.) и отставки руководства республики. Как удалось предотвратить перерастание этой акции в более серьезное столкновение с властями? И кто за ней стоял – Интердвижение?

– Поводом для этих событий действительно стало принятое 30 марта 1990 года Верховным советом Эстонской ССР решение о государственном статусе Эстонии. Этим документом власть СССР на территории Эстонии была провозглашена недействительной и был объявлен так называемый переходный период для восстановления Эстонской Республики. Интердвижение, которое действовало с 1988 по 1991 год, выступало за сохранение советских порядков и против восстановления независимости Эстонии. Наиболее активно это движение развернулось на заводах союзного подчинения. Пятнадцатого мая разбушевавшимся членам Интердвижения удалось ворваться во двор парламентского дворца, но в само здание они проникнуть не смогли. Напряжение стало спадать после того, как перед мятежниками появились депутаты Верховного совета Эстонии, генерал-лейтенант Зияутдин Абдурахманов и полковник пограничных войск Эстонии Евгений Кочегаров. Благодаря тому, что войска не стали вмешиваться, и тому, что по призыву Народного фронта к зданию Верховного совета стали прибывать тысячи горожан, мятеж провалился.

– Сторонников независимости Эстонии беспокоило, что эстонцы теряют национальную идентичность. В советские годы в республику приехало много русскоязычного населения, а значительную часть эстонцев выселили в Сибирь. Можно ли считать этот фактор решающим в стремлении Эстонии выйти из СССР и определяющим в отношениях с Москвой?