Аркадий Арканов – Антология сатиры и юмора России ХХ века (страница 83)

Жена. Права гарантированы конституцией.

Таксист. Тогда другое дело… Поехали!

Жена. Как говорит русская пословица: «Сам погибай, а товарищей выручай!» Прощайте!

Жена и Таксист уходят. Пауза.

Муж. Теперь вы видите, что они сговорились?

Барри. Если говорить объективно, то мы все только что предали и продали человека…

Муж. Она могла отказаться.

Мать. Посмотрит город и вернется.

Барри. Мы просто принесли ее в жертву.

Отец. При Сталине такого случиться не могло.

Мать. При Сталине и не такое случалось.

Отец. Я хочу сказать, что при Сталине диспетчер никогда бы не перепутал заказ…

Муж. Ненавязчивый советский сервис…

Из другой комнаты выходит заспанный дедушка.

Дедушка. Что тут был за шум? Я никак не мог уснуть…

Муж. Дедушка, это понять трудно. Утром приехал таксист и сказал, что кто-то в нашей семье заказал такси в Хабаровск…

Дедушка. Это бывает… Я проголодался.

Мать. Поешь сосисок!

Дедушка, (меланхолично жует сосиски). Куда, вы сказали, был заказ?

Отец. В Хабаровск! В Хабаровск!

Дедушка. Почему вы меня сразу не разбудили?

Муж. Зачем?

Дедушка. В тысяча девятьсот двадцать девятом году я написал письмо в Центральный Комитет партии с просьбой отправить меня для организации колхозов в Хабаровскую область… И вот теперь, спустя шестьдесят два года, мою просьбу удовлетворили и прислали за мной машину…

Муж. Не переживай, дедушка! Вместо тебя в Хабаровск на организацию колхозов поехала моя жена!

Дедушка. Надеюсь, что у нее это получится.

Раздается стук в дверь.

Муж. Я чувствовал, что она вернется! (Идет к двери, открывает.)

В дверях стоит мужчина с гробом на спине.

Мужчина. Тупик Карла Маркса, дом семь, квартира девять?

Муж. Да.

Мужчина. Сидоровы?

Муж. Да.

Мужчина. Гроб заказывали?

Муж. Гроб? У нас никто гроб не заказывал!

Мужчина. У меня наряд. Распишитесь в получении.

Отец. Папа, вы случайно гроб не заказывали?

Дедушка. В Хабаровск?

Мать. Это ошибка!

Мужчина. В наряде ошибки быть не может. Раз я доставил гроб, значит кто-то его заказывал… Мне все равно кто… (В зал.) Сами разберитесь, кто заказывал… А я подожду. Мне не к спеху… (Садится в центре комнаты и закуривает.)

Мать. Ху… хэз… одэд… э… коффин?.. Ху… хэз… одэд… э… кофффин?.. Ху… хэз… одэд… э… кофф-фин?..

PERESTRELKA

В огороде бузина, в Киеве дядька

Впервые — в Лит. газ. (№ 28, 1990)

под заголовком «В огороде бузина —

в Киеве дядька».

В одно совершенно замечательное зелено-голубое утро, когда капельки росы на травяных стеблях уже начали испаряться, а капельки пота на носах двух совершенно замечательных людей появились, когда одна рука устала насаживать червячков на крючок, а другая утомилась тасовать карточную колоду, когда с одной ноги уже был снят взопревший носок, а другая уже перестала гладить бархатистые ягодицы случайной знакомой, когда верхнее давление уже упало до ста двадцати, а нижнее еще не поднялось до восьмидесяти, когда в одном желудке уже приступил к перевариванию свежекопченый угорь, а в другом еще не закончился процесс наслаждения соком папайи, когда мгновенье уже почти остановилось, потому что стало почти прекрасным, если верить Гёте, один из упомянутых совершенно замечательных людей, мечтательно глядя в заокеанскую даль в сторону зюйд-веста и почесывая промежность с юга на север, произнес:

— А у меня бузина в огороде…

Второй, не менее замечательный человек, используя свое право на абсолютное равенство, смахнул рукавом патриотические слезы и, проглотив ностальгический ком, тоже произнес:

— А у меня дядька в Киеве…

Принять бы первому эту информацию к сведению и утешиться философской истиной — «каждому свое», — которую говаривали спустя тысячи лет нацисты и которая была бы не столь ужасной, если бы не висела на воротах концлагерей… И, возможно, сморил бы его сладкий сон. увидел бы он во сне и огород свой, и милую сердцу бузину…

И по размякшим в счастливой улыбке губам ползала бы безобидная муха, которая в те времена еще не была переносчиком заразы…

И вполне возможно, что второй, повздыхав-повздыхав, тоже бы затих в умилении, предвкушая скорую встречу с дорогим дядькой на родной Киевщине…

Но ничего этого, увы, не произошло, и первый, корнями своими сросшийся с корнями бузины, преисполненный гордости, сказал вдохновенно:

— Но вы даже не представляете, какая у меня в огороде бузина!..

А второй, по-прежнему считая себя не ниже первого, а своего дядьку — не хуже бузины, тоже сказал, и тоже не менее вдохновенно:

— А вы даже и вообразить себе не можете, какой у меня в Киеве дядька!..

На горизонте появились облачка, подул ветерок, и первый заметил с некоторой ухмылкой:

— Если б вы увидели мою бузину в огороде, вы бы забыли про своего дядьку в Киеве.

Второй в ответ тоже заметил, и не без самодовольства:

— Да если бы вы хоть издали взглянули на моего дядьку в Киеве, вы бы перестали поливать свою бузину в огороде за ненадобностью.

Первый свернул цигарку, нервно зачиркал спичками, закурил с третьего раза, затянулся и выдохнул:

— Бузина наша, между прочим, поглощает углекислый газ, а выделяет кислород. Под сенью ее, между прочим, могут отдыхать в жаркий день трудящиеся, плодами ее, между прочим, если выплевывать через трубочку, можно сбивать птиц и летательные аппараты… Табачок, между прочим, тоже бузинный…

Второй поморщился, отгоняя табачный дым, и ответил:

— А наш дядька поглощает кислород, а выделяет углекислый газ. Так что ваша бузина питается тем, что выделяет наш дядька. Поэтому наш дядька первее… И его трудящимся отдыхать вообще не нужно, потому что работа у нас — лучший отдых… И не курит наш дядька совсем…

Солнце заволокло тучами, и два совершенно замечательных человека незаметно перешли на «ты».