Аркади Мартин – Пустошь, что зовется миром (страница 88)
Такая простая просьба, но она, Девять Гибискус, должна в этой просьбе отказать. Компрометация министерства информации агентами Лсела, насаждение опасений станциосельников в то, что должно оставаться делом Флота, – все, о чем предупреждала ее Шестнадцать Мунрайз, явно так и было и обеспечивалось присутствием этого варвара в его маленьком корабле и требованием разговора с послом Дзмаре. И эта самая Дзмаре собственной персоной просит сохранить жизнь какого-то члена ее правительства.
– Отставить, – сказала Девять Гибискус офицеру-оружейнику Пять Чертополоху, который уже держал на мушке маленький корабль, доставивший сюда этого Дарца Тараца. – Почему я не должна стрелять, посол? Этот корабль будет не первым лселским кораблем, попавшим в перекрестье прицела нынешней войны.
Посол, похоже, этого не знала. Она вздрогнула. Ее эмоции так ясно отразились на лице, но все же Девять Гибискус не была уверена, что понимает выражение этого лица правильно.
– Он просил возможности поговорить со мной, – сказала Дзмаре. – Мой долг – защитить его, сохранить жизнь моего соотечественника…
– К тому же это варварство, – сказала уполномоченный Три Саргасс с абсолютной откровенностью. – Уничтожать того, кто представился по-дружески.
Девять Гибискус очень хотелось, чтобы она ошибалась. Они обе. Ей хотелось быть таким капитаном Флота, которому было бы плевать, ошибаются они или нет.
Но она не была таким капитаном.
– Доставьте его на борт, – сказала она Пять Чертополоху вместо приказа стрелять. – На борт и ко мне, в наручниках. Мне не нравится выбранное им время, уполномоченный, посол. Я ни на йоту не верю всему этому.
Глава 17
Тейкскалаан всегда брал под свое крыло беженцев, спасающихся из собственных планетных систем от природных катаклизмов, независимо от того, были эти системы враждебно или дружески расположены к империи. Те же, кто спасался от рукотворных катаклизмов – войн или преследований, – естественно, должны были отвечать более строгим интеграционным требованиям и оценкам (детально эта процедура изложена в Своде законов, см. 1842. А.9). С учетом осуществления этой политики опишите предлагаемый образ действий тейкскалаанского губернатора одной из планет Западной дуги, к которому обратились с просьбой предоставления статуса для беженцев категории «всемирный» в количестве 20 000 человек на автономной подвижной космической станции с неизвестными военными возможностями и санитарными практиками. Станция располагается на орбите крупнейшей планеты системы. Подкрепите цитатами, чтобы обосновать ваши действия.
Имаго-память делает для нас важную работу. Она сохраняет навыки, обеспечивает непрерывность институционного знания, столь необходимого для поддержания закрытой и тщательно сбалансированной общественной системы, подобной станции Лсел и окружающих ее вспомогательных станций, в функциональном состоянии, невзирая на неизбежно высокий уровень потерь личностей вследствие космического облучения и обычных несчастных случаев, сопутствующих обитанию в космосе. Тем не менее имаго-память не смогла сохранить для нас причины, по которым мы, станциосельники, оказались и остались в секторе Бардзраванд. Мы не помним, откуда пришли и куда направлялись. Четырнадцать поколений по цепочке живой памяти, а наши старейшие линии сохранили только мечты о цифрах и уверенность, что если нам удалось сделать это один раз, то мы можем повторить. Тем не менее один раз мы сделали это. Можем ли мы сделать это снова в обратном порядке: отключить Лсел от гравитационного колодца и отправиться в путешествие?
Советника Дарца Тараца со станции Лсел привели на мостик «Грузика для колеса» в наручниках с руками за спиной. Три Саргасс полагала, что так водят только преступников в военно-полевых судах или других флотских скверностях.
Первым, что советник сказал, было:
– Я не для этого прислал тебя сюда, Дзмаре.
Он сказал это по-тейкскалаански, а это означало, что он хочет, чтобы все знали: Махит принадлежит ему, и никому более. Три Саргасс подумала, что такое поведение совершенно неприемлемо, если не хуже, а вариантов «хуже» было пруд пруди.
У Тараца был трупообразный вид, худое и очень подвижное лицо, и, судя по его виду, наручники, надетые тейкскалаанскими солдатами, были лишь незначительным ущемлением его достоинства, и ничем более. Он не стал прибегать к показной дипломатической вежливости, никого не приветствовал поклонами, не признал никого, кроме Махит. Махит, которая стояла рядом с побледневшими щеками, краска с них ушла, как вода уходит в песок пустыни. Она не ответила, но это не помогло. Тарац продолжал говорить, и Три Саргасс почувствовала, что внимание офицеров на мостике переместилось к Махит, чужой среди них, и к Три Саргасс из ассоциативности и ее близости к Махит, а может, и по другим причинам. Присутствующие на мостике напоминали стаю ныряющих птиц в ожидании, когда блеснет серебристое брюхо уязвимой рыбы.
Стратегическая голографическая карта позиции Флота за их спинами, созданная Два Пеной, показывала, что флагман Шестнадцать Мунрайз неуклонно приближается к отмеченному месту нахождения планеты инородцев, но все смотрели не на карту, а на Махит Дзмаре.
«Ты меня ужасаешь, Махит», – подумала Три Саргасс и вдруг обнаружила, что эта мысль мучительна. Ужас и желание были ранами, слишком близко расположенными друг к другу в ее груди. Может быть, она всегда была такой, а может, это вина Махит. Хотела бы она иметь время, чтобы в этом разобраться!.. Как же, черт возьми, сейчас не в тему – вдруг обнаружить, что это хочется
Тарац, когда Махит не ответила на его откровенно оскорбительное замечание, продолжил:
– Я послал тебя сюда, чтобы ты приняла необходимые меры, благодаря которым война не затронет нас, Дзмаре, – сказал он. – А что сделала ты? Да ничего. Ни одной коммуникации от тебя! Первое, что я слышу с этого фронта, – ужасные вести о том, что ты собираешься присоединиться к тейкскалаанцам, которые всем скопом через наши Дальние гиперврата двигаются в направлении станции! Уже сейчас Ончу отправляет на смерть наших пилотов, которые пытаются отогнать их от Лсела! А чем занята ты?
– Переговорами, – сказала Махит тонким голосом, и в этот момент офицер-оружейник Пять Чертополох сунул пистолет ей под подбородок.
Три Саргасс помнила, что говорила ей Махит, когда они лежали в темноте, прижавшись друг к другу: что ее отпустили сюда шпионить, хуже того – саботировать, сделать так, чтобы эта война длилась вечно, чтобы она уничтожила Тейкскалаан истощением ресурсов и потерями. Назначил ее саботажником именно этот человек, которого когда-то пощадили, оставили в живых, а он отплатил за проявленную к нему доброту тем, что поставил ее жизнь под угрозу.
Три Саргасс всегда принимала решения сразу, окончательно и в одно мгновение. Выбрала на экзаменах министерство информации. Выбрала место координатора по культуре при лселском после. Выбрала доверять ей. Выбрала свое назначение сюда – один раз и насовсем, даже не проверив, насколько глубока вода, в которую она прыгает.
– Во имя чертовых звезд и тысячи черных дыр! – воскликнула она, вставая между Махит, Тарацем и Девять Гибискус, делая себя центром треугольника. – Не могли бы вы, все трое, помолчать минутку, чтобы мы могли отделить полезные сведения, которые принес нам этот станциосельник, от его прочих непотребных выкриков?! За бортом этого корабля предостаточно всякого рода пальбы, вовсе не обязательно переносить ее и сюда.
Тарац сказал что-то на языке станции, его речь показалась Три Саргасс непроизносимой последовательностью согласных, а Махит ему не ответила, что было очень, очень умно с ее стороны. Будет еще умнее, если она не произнесет ни слова на другом языке, кроме тейкскалаанского, пока Три Саргасс не вынудит офицера-оружейника убрать импульсный пистолет от ее горла. Пистолет вонзился в нее глубоко, как мог бы вонзиться рот. Холодный, терпеливый, выжидающий под нижней челюстью.
Времени на раздумья не было. Времени не было ни на что, кроме слов. А на слова Три Саргасс была мастер.
– Скажите, уполномоченный, почему это я не могу дать моему офицеру команду пристрелить посла Дзмаре, поскольку она, очевидно, по признанию ее начальства, послана сюда шпионить? – тихим, ровным голосом спросила Девять Гибискус. Голос звучал нехорошо. В нем не слышалось сомнений. Три Саргасс нужно было и дальше дестабилизировать ситуацию, прежде чем появится хоть какая-то надежда вернуть этот поток в нормальное русло.
– Потому что это будет проявлением доверия к словам этого человека, – она сделала короткое ниспадающее движение одной рукой, презрительно очерчивая всю фигуру Дарца Тараца, – без малейшей попытки выяснить его намерения или намерения посла Дзмаре. Или
Три Саргасс время от времени задавала себе вопрос, умрет ли очень молодой. Сейчас, похоже, настал один из таких моментов. Импульсный пистолет, который упирается в горло Махит, может уже перенаправиться в ее спину, а она даже не утруждает себя тем, чтобы повернуться и проверить. Она хотела быть бесстрашной и уверенной, и это должно сработать. Должно, должно, должно!