Ария Гесс – Развод. Жизнь в новых красках (страница 8)

— Артем Владимирович, можно? — заходит Светлана — мой секретарь и по совместительству постоянная игрушка для высвобождения накопившейся мужской энергии, но отчего-то сейчас на неё даже смотреть не хочется.

Если раньше ее длинные шоколадные волосы, объемная грудь и задница вызывали трепет в штанах, то сейчас полный штиль.

— Вы сегодня так напряжены, — подходит она, по пути расстегивая рубашку.

Смотрю за тем, как ее большие сиськи вываливаются наружу и единственное, что хочу сделать — закинуть арбузы обратно в вагон.

— Оденься и выйди, я тебя не звал, — отворачиваюсь и стягиваю со спинки стула пиджак.

Домой дико хочу. Башка раскалывается. Пока не решу с Камиллой проблему, не смогу нормально жить дальше.

Приезжаю домой и первое, что удивляет — ее отсутствие.

На секунду даже пугаюсь, что, возможно, она ушла, но натыкаюсь на ее сапожки и выдыхаю. Сам ей сказал, что не намерен продолжать с ней отношения, и сам же веду себя как маньяк какой-то. Если она не захочет больше у меня оставаться, я не смогу ей запретить. Она уйдет…

Быстрым шагом направляюсь на кухню, но и там ее не застаю. Уже бегом перепрыгиваю по 3 ступеньки сразу и захожу в кабинет.

Когда открываю дверь и вижу ее на полу, сердце делает кульбит, после чего трескается, отдавая болью по всему телу.

Подбегаю к ней и осторожно беру на руки. Она ледяная и дрожит.

Черт возьми!

Несу ее в свою комнату и замечаю испарину на лбу. Прикасаюсь губами, и тело моментально реагирует. Стопорю все мужские потребности, выделяя лишь одну- беспокойство. Она нереально горячая.

Кладу ее на кровать и иду за полотенцами, по пути набирая доку.

— Сонь, твоя помощь нужна снова. Я в долгу не останусь.

Она быстро соглашается, потому что кроме меня никто не вкладывается в ее клинику. А мне очень хочется, чтобы дети, которых она лечит, выздоровели. Все, до единого.

Набираю воду в чашку и беру полотенца. Иду в комнату, но не успеваю дойти, слышу приглушенный голос Камиллы.

— Я же говорила! Не порть мне жизнь, я видеть тебя могу! Подай заявление сам, я пришлю свое через нотариуса, будь, наконец, хоть раз в жизни человеком! — стонет в трубку, а потом сбрасывает и утыкается лицом в подушку, плача.

В груди пламенеет знак протеста. Внутренний «мужчина» бесится, что она вообще разговаривала с мужиком. Когда ещё и добавляется осознание того, что это ее муж - становятся ещё хуже.

Но ее слова ему…

Что этот ублюдок сделал ей? Вспоминая нашу встречу, она говорила, что у неё нет здесь никого из знакомых, что она приехала начать с чистого листа.

Может я погорячился все таки?

— Камилла, — стучусь в дверь, и она вздрагивает. — Тише, тише. Я принес полотенца, у тебя жар. И врача вызвал.

— Не надо было, — грубит.

Она что, обиделась? Она?

— Ты горишь, — подхожу ближе и сажусь на край кровати.

— Я всегда в таком состоянии, когда перенервничаю, — с вызовом смотрит мне в глаза.

— Это не шутки.

— Ты вроде утром тоже не шутил, когда сделал выводы, даже не выслушав. Я хотела дождаться тебя и сказать, что сегодня ухожу из твоего дома. Я не закончила ни одну картину, поэтому оплату можешь не отдавать, — встаёт с кровати, а я, словно мне по башке дали, сижу и не двигаюсь.

И только когда она тянет на себя ручку двери, я подрываюсь, захлопываю ее у неё перед носом и обнимаю сзади.

— Не пущу никуда, — шепчу на ухо. — Слышишь? Никуда.

12

— Отпусти! Ты не собирался давать мне шанса! Ты сделал выводы! Ты сказал, что я — изменщица! — рвется из рук, всхлипывая.

Прикасаюсь к ее шее губами и покрываю мелкими поцелуями.

— Прости, — между ними. — Я должен был выслушать тебя. Просто вспылил.

— Это он…

— Если не готова, можешь не говорить. Я больше не буду настаивать. Я верю тебе.

— Он изменил мне на моих глазах, — хладнокровно выдает Камилла. — Трахался с ней на нашей кровати. Но знаешь в чем проблема, — разворачивается в коконе моих рук, — наш брак был уничтожен нами. Очень много лет назад. Мы поженились, потому что работали вместе. Нам удобно было платить за все вместе. Так у нас был шанс выжить, — она плачет, рассказывая, а у меня сердце сжимается от ее слов.

Чувствую себя конченным кретином.

— Мы жили впроголодь, моё обучение не помогло мне устроиться на работу, и я пошла в официантки. Он работал барменом. Мы долго проработали так, пока он не начал драться с каждым, кто не тем тоном ответит. Естественно, его уволили. Он начал заниматься херней. Ой, простите, — гримасничает, — криптой. И сидел дома, когда я тащила все на себе. И неделю назад я как раз шла замученная со смены, в дождь, зашла домой, а он там… — щурится в отвращении, — он берет сзади какую-то девицу.

— Все, все, — прижимаю ее голову к своему лицу и крепче обнимаю. — Если хочешь, мой юрист всем займется. Просто доверенность напиши. Он быстро вас разведет.

— Хочу, — всхлипывает.

— Ну вот и решена проблема, — поднимаю ее за подбородок и опускаюсь к губам. Так хочется стереть каждую ее слезинку, пролитую из-за этого идиота, — Можно? — спрашиваю, находясь в миллиметре от сладкого соблазна.

Но она не отвечает. Сама подается вперёд и обвивает руками мою шею. Целует вкусно, нежно, тогда как я — наоборот — жестко и требовательно. Вмиг перехватываю инициативу, стягиваю с неё футболку и отбрасываю в сторону спортивный лиф, который расстегнул ещё вчера.

Камилла прикрывает грудь рукой, и это выглядит даже мило.

— Ты прекрасна, не закрывайся от меня, — тяну ладонь на себя и просто стою, рассматривая ее.

Еле ощутимыми касаниями провожу вдоль живота, поднимаясь вверх, огибая контуры груди, дохожу до шеи, которая уже откинула красивую голову Камиллы назад, позволяя ей наслаждаться происходящим. Скольжу пальцами вниз, дохожу до розовых сосков и сминаю между пальцами, срывая ее стон.

Нутро разрывает от дикого желания, но я терплю. Хочу разгорячить ее так, чтобы сама ластилась. Член в штанах скоро взорвется, и я не выдерживаю, вбираю в рот сладкий розовый комочек.

Камилла несильно упирается руками, через раз надавливая, чтобы оттолкнуть, но сила ее нажатий и редкая периодичность говорит о противоположном.

Смакую на языке ее вкусную грудь, посасывая и сминая, пока не чувствую, как она постепенно обмякает в моих руках.

Подхватываю ее под ягодицы и снова кладу на кровать, нависая сверху. Не даю ей опомниться. Тут же захватываю ее красивый ротик.

— Такая вкусная…

Она запускает пальчики в мои волосы и приятно перебирает ими мои волосы.

Я готов кончить лишь от этих прикосновений, потому что то, что она творит — запредельно чувствительно, эмоционально и трепетно так, словно я на первом свидании девушку целую.

Не думал, что ещё когда-нибудь смогу испытать эти чувства. И это… охеренно. Спускаюсь ладонью к пуговице ее штанов, растягиваю и, отпрянув от неё, стягиваю вниз по ногам.

Камилла смотрит испуганно, сжимая ноги.

— Я… я не готова, — мямлит она, но ее протесты глушатся моим поцелуем.

Коленом раздвигаю ее ноги и вжимаюсь пахом между ними. Штаны больно стягивают член, принося ощутимый дискомфорт, поэтому я в секунду избавляюсь от них и рубашки.

— Нет, нет, — продолжает Камилла, в то время как все равно меня целует.

Поддеваю пальцами линию ее трусиков, и она окончательно взрывается.

— Не хочу! — отпрыгивает к изголовью кровати, поджав под себя ноги.

Меня конкретно злит эта ситуация. Кажется, мы все с ней решили! Она, блять, отвечает на ласки и поцелуи, так какого хера?!

Нервно вскакиваю с кровати, натягиваю брюки и выхожу из комнаты.

Блять, если она не хочет сближаться со мной из-за надежды сойтись с бывшим, то нахуя весь этот цирк?

И я в нём главный циркач.