Ария Гесс – Навязанная жена прокурора (страница 14)

Нервно выдавливаю таблетку и запиваю водой. Хочу поскорее уйти в спальню, чтобы не видеть этого самодовольного лица, но он останавливает меня за руку, а потом хватает пальцами за скулы.

— Сейчас ты пойдёшь умоешься и вернешься сюда в хорошем настроении. Вчерашнюю ночь забудешь как приятный сон.

Приятный? Нервный смешок срывается непроизвольно, и он это замечает.

— Не делай вид, что тебе было неприятно.

— Да уж, ты сделал всё, чтобы вчера я прочувствовала разные спектры эмоций. От счастья до грандиозного падения, — шиплю ему в лицо.

— Для твоей самооценки было бы лучше, если бы я сразу отшил тебя? — скалится он, хватая зубами мою губу и резко отпуская. — Привела себя в порядок, собралась и вышла с нормальным настроением, если хочешь продолжать общаться, как и до этого. В противном случае ты не захочешь узнать, как я веду себя, когда меня кто-то злит, ясно?

Отрываю от себя его руку и убегаю в спальню.

Козел! Какой же козел!

16

Ещё долго сижу на кровати, не зная, как себя вообще дальше вести. Стягиваю нервно пижаму и смотрю в зеркало на обнаженное тело. Шею украшают багровые следы его несдержанности, а грудь от холода стоит колом… Провожу пальцами по шее, закрывая глаза и представляя, как это делал он…

Мучительно откидываю от себя эти назойливые мысли, что вырываются из сознания, и распахиваю ресницы.

Вздрагиваю, а потом резко хватаю сорочку, прикрывая грудь, когда вижу в дверном проеме Макса.

— Выйди! — кричу с нотами истерики в охрипшем голосе.

— Я хотел узнать, как ты себя чувствуешь, — равнодушно произносит он, делая шаг ко мне, будто секунду назад не смотрел на меня обнаженную.

— Выйди, — тычу на него пальцем, а в глазах слёзы собираются. — Выйди отсюда. Ты же сам сказал забыть вчерашнюю ночь. Я забыла. Сказал, что этого не повторится? Я услышала. Значит, и видеть ты меня не имеешь права. Выйди отсюда, — цежу уже сквозь зубы.

Макс пристально смотрит на меня, словно на зверушку диковинную, а потом швыряет на одеяло какую-то резиновую штуку и с таким же холодным выражением лица выходит.

— Через полчаса мы уезжаем. Чтобы была готова. И возьми с собой абсолютно все свои вещи, — произносит через плечо, даже не повернувшись, а потом хлопает за собой дверь, заставляя вздрогнуть.

И что мне теперь делать? Я все испортила…

Сажусь на кровать и чувствую под ягодицами что-то теплое. Вспоминаю о его резиновой фигне, привстаю, чтобы ее достать, и понимаю, что это… грелка. Перекатываю ее в руках и слышу бульканье теплой воды внутри.

Ну что за человек? Как он может быть таким отстраненным и холодным, но при этом все равно заботливым? Ведь он это для моего живота принес…

Боже!

Откидываюсь на кровать и прикладываю грелку к животу.

И правда легче становится.

Тяжело понять мужскую логику. Возможно ли такое, что он тоже испытывает ко мне симпатию, просто не может даже себе в этом признаться? Иначе к чему все эти телодвижения?

Ночь в неудобном кресле, забота о моем психологическом состоянии, защита от большого потока людей в аэропорту, когда собой закрывал… И эта ночь… а теперь грелка…

Внутри теплится надежда. Она заряжает меня силами на ещё один день с ним наедине.

Как он и сказал, я собираю все свои вещи, одеваюсь и выхожу к нему с рюкзаком в руках.

Естественно, он забирает его из моих рук, ещё раз подтверждая все мои мысли о его поступках, так разнящихся со словами.

Ну что ж, мистер ледяной прокурор, посмотрим, к чему это всё нас может привести.

Понимаю, что смущение, витающее между нами, не прекратится, если я не сооружу толстую стену в своей голове. Поэтому я первая иду на контакт, несмотря на дрожащие от нервов пальцы, спрятанные в карман моей черной толстовки. Чувствую, это европейское турне я проведу так, словно сбежала из фильма «Уэнздей» — вся в черном.

— Куда мы на этот раз? — спрашиваю, пока идём к такси.

— Понервирую твоего дядю, а потом можно и домой, — он открывает мне дверь машины, берет за руку и помогает сесть.

Пальцы колет от прикосновения к его большой теплой ладони, которой он ночью…