Ария Атлас – Клятва мёртвых теней (страница 57)

Взгляд Ратбоуна помутнел, но он быстро сморгнул слезы. Мягкое переливающееся золото радужек сменил холод. На мгновение я потеряла то, за чем так спешила, и просто уставилась на бледнокровку.

– Я на твоей стороне, – прочитала я по его губам и очнулась.

Я оскалилась и крепче сжала его глотку. Магия перетекала из амулета в мою ладонь. Атмосфера в лесу сделалась разреженной. Ратбоун закряхтел и упал на колени, стремительно теряя драгоценный воздух. Мое терпение тоже подходило к концу. Я вспомнила, как он касался моей поясницы, ведя меня в нежном танце. Но все это было обманом.

Ратбоун был обманом.

Наследник жестокого короля, помешанный на власти и дикости, он не заслуживал моего милосердия, как и остальной Дом крови. Они не могли продолжать жить после всего, что сотворили с моей мамой и лучшей подругой.

Стереть Дом крови с лица земли – все, чего я хотела. Я этого заслуживала.

Продолжая хрипеть, Ратбоун покраснел и медленно поднял руку, словно пытался дать сдачи, но даже пошевелить пальцами ему, кажется, было неимоверно тяжело. Он открыл рот в немом возгласе. Я не желала слушать мольбы о пощаде, поэтому стиснула шею сильнее. Тогда он опустил ладонь мне на плечо.

Лес вокруг нас исчез. Тьма сменилась ярким светом.

– Что ты делаешь? – возмутилась я в пустоту.

Ратбоуна рядом больше не было.

Тело стало невесомым, точно замерло в падении, но стопами я все еще чувствовала твердую землю под ногами. Обернувшись, я наткнулась на ослепляющий свет и зажмурилась. Источника видно не было, но глаза щипало, как будто я посмотрела прямиком на солнце.

От негодования я пнула землю ногой. Мне осточертело попадать в другие измерения, но я больше не желала мести. Грудь затопили грусть и тоска. Мне хотелось домой в Винбрук.

Я коснулась прохладной ключицы, но амулета на себе не обнаружила.

Уголки глаз наполнились слезами.

Затем я оказалась в комнате. Залитая лучами спальня с прыгающими по стене солнечными зайчиками. И детский смех. Осторожно, чтобы не задевать скрипучие дощечки, я прошла в глубь комнаты. Откуда я узнала, какие именно из них скрипели?

Рыжеволосая женщина держала на руках ребенка и раскачивалась в кресле, что-то тихо напевая себе под нос. Маленький мальчик вбежал в комнату, его коленка была разодрана до крови, а челка цвета вороньего крыла заслоняла глаза. Он смахнул ее, но волосы опять упали на лоб.

– Где моя мамочка?

Женщина оторвалась от своего ребенка и взглянула на мальчика. На ее лице быстро мелькнуло отвращение, а затем его место заняло сожаление. Она шикнула на него, чтобы тот не шумел, ведь девочка у нее на руках мирно спала.

Мальчик хотел присесть рядом, но она не позволила, пока он не почистит свои грязные ботинки. Мальчик, понуро опустив голову, вышел из комнаты. Меня уколола жалость и одиночество, которое, несомненно, пронзило и его сердце в тот момент.

Малыш побежал по коридору, а затем по лестнице вверх, пока не достиг громадной золотистой двери с выгравированными на ней завитками. Он приоткрыл щель и, протиснувшись внутрь, спрятался за широкой вешалкой у входа. В комнате разговаривали мужчины, но лишь один голос заставлял коленки малыша подрагивать от волнения.

Когда гости один за другим покинули кабинет, мальчик выдохнул, совершив ошибку. Вешалка покачнулась, и неподалеку раздались громкие шаги.

– Что ты себе позволяешь? – рявкнул Минос, который выглядел на несколько лет моложе.

– Отец… – произнес мальчик высоким детским голосом.

Но Минос не дал ему закончить и влепил звонкую пощечину. Голова мальчика откинулась в сторону, и он ударился затылком о железную вешалку. В ушах зазвенело, и виски пронзила нестерпимая боль.

– Ничтожество, – процедил Минос и вернулся за стол.

Мальчик вышел из кабинета и тихо поблагодарил небеса за то, что его кости в этот раз остались целы.

– Я хотел показать кое-что другое, – произнес у меня в мыслях взрослый голос Ратбоуна.

Он прозвучал пристыженно и тут же поспешил прокашляться.

Картина перед нами сменилась. Теперь мы находились в «Мираже», в нашем с Киарой номере. Смятые простыни на постели, легкий ветерок трепал занавеску. В комнате никого не было, но тут гвардейцы внесли безжизненное тело Ратбоуна, и я зашла вслед за ними.

Было так непривычно смотреть на себя со стороны. Мы оказались с Ратбоуном в постели, и я увидела себя снова – но уже его глазами.

Мои каштановые волосы распластались по подушке, а нос покрывали мелкие веснушки. Загорелая кожа контрастировала с белизной простыней и бледностью Ратбоуна. Я мирно посапывала, а он наблюдал за тем, как вздымалась моя грудь.

Ратбоун коснулся кончика каштановой пряди. Между его пальцами и моим телом протянулась золотистая веревочка, поблескивающая в свете ночника на прикроватной тумбочке. Я не помнила, чтобы когда-либо видела подобную вещицу в нашей комнате, да она и не казалась реальной.

– Это воплощение магической связи между нами. По крайней мере, так я ее себе представил, – объяснил Ратбоун.

Стоп.

Он читает мои мысли?

Раздался смешок.

– Прекрати, – захныкала я.

Нужно было срочно перестать думать.

– Сомневаюсь, что у тебя это получится, – продолжал подстегивать меня бледнокровка.

Видение погасло.

Ратбоун снова стоял передо мной, и, хотя моя рука по-прежнему покоилась на шее парня, я больше не пыталась его задушить. Он поднял глаза, и его взгляд был таким мягким и нежным, что у меня пересохло во рту. Я смущенно опустила руку.

В голове стояла тишина. Я обратила внимание на амулет, который валялся на земле у нас под ногами. Чужие голоса и видения исчезли, и мое тело снова ощущалось как мое тело.

– Ты должна знать, что я на твоей стороне. Я… Я ни за что тебя больше не предам.

– Почему я должна тебе верить? – хрипло спросила я.

– Потому что я вспомнил, отчего умер, и расскажу тебе всю правду.

Теперь, когда я уверилась в том, что Минос даже по отношению к своему ребенку вел себя совершенно ужасно, я могла понять возможные мотивы Ратбоуна помогать мне. Но это не гарантировало верности.

Взгляд бледнокровки стал жестким. Наша общая решимость витала в воздухе, как влажность.

– Я желаю расправиться с Миносом раз и навсегда, – сказал Ратбоун.

25

Он меня породил, он меня и убил

Его руки тряслись, когда он говорил о смерти.

Ратбоун начал рассказывать, как они с Киарой впервые сбежали из особняка, и порывы ветра стихли. Амулет все еще лежал на высоком пеньке рядом с нами, но я не решалась снова его коснуться. Отсутствие жужжащих голосов приятно действовало на меня. Никогда бы не подумала, что буду так сильно радоваться тишине посреди ночного леса.

– Когда отец впервые разрешил мне присутствовать на собраниях его генералов и советников, мне только исполнилось восемнадцать. Магия бурлила в моей крови, но отец не считал, что я готов управлять. Он бы и близко не подпустил меня к своей свите, но это выглядело странно. Я же его преемник и все такое…

Ратбоун покачал головой, усмехнулся и продолжил:

– Чтобы не вызывать подозрения элиты насчет своего непутевого сына, он разрешил мне присутствовать на наименее важных встречах по поводу бюджета или расправы с мелкими преступниками. Каждый раз, когда я произносил что-то нелепое или как-либо оступался при советниках в глазах отца, он делал так, чтобы я навсегда запомнил, как не нужно себя вести.

Я сразу догадалась, что отец его избивал. После воспоминания, которое он показал мне, сомнений не оставалось.

– Очень скоро я научился молчать и не вникать в разговор. Все равно за столом меня не замечали. – Ратбоун отстраненно смотрел перед собой, и на его лицо легла болезненная гримаса, когда он мысленно вернулся в те времена. – Не более чем предмет интерьера в кабинете.

Киара ведь тоже была дочерью Миноса, разве честно, что вся жестокость обрушилась на Ратбоуна? Он наверняка даже не рассматривал ее как преемницу, что вовсе меня не удивляло.

Еще до того, как я успела задать вопрос вслух, Ратбоун ответил:

– Киаре тоже доставалось, но она всегда была хитрее меня. Улыбалась отцу и строила из себя слабую глупышку, поэтому он никогда всерьез к ней и не относился. Ей дарил плюшевых медведей, а мне давал плетью по спине. Потому что я – наследник.

Ни за что не подумала бы, что стану сочувствовать богатому принцу, обладавшему магией и красотой… Но я представила кудрявого малыша, рыдающего от боли, и мое сердце сжалось. Ратбоун не меньше других пострадал от собственного отца, человека, который должен был защищать его. Я осторожно коснулась дрожащей руки парня.

Он сплел наши теплые пальцы.

– Когда я услышал, что Минос планировал устроить с Верховенствами… Я сначала не мог в это поверить. Даже у него должны быть пределы! Но его жажду власти не стоит недооценивать. – Ратбоун больно сжал мою руку, будто его тело не могло сдержать нахлынувшую ярость от воспоминаний. – В ту ночь, когда я умер, Киара уговаривала меня сходить с ней на вечеринку в городе, хотя отец запретил нам там появляться. Большую часть времени я находился под домашним арестом. Сестра же поддерживала контакты вне Дома крови, – пояснил он. – Это была глупая затея, совершенно подростковая. Я тайком сбежал с Киарой на вечеринку и предупредил ведьму из Дома земли, которая чудом оказалась там… О том, что услышал на встрече отца. Когда я ее увидел, в голове не осталось никаких сомнений: я должен попытаться уберечь других магов.