Ария Атлас – Клятва мёртвых теней (страница 41)

Вспомнились бледные слуги, которые боялись заглянуть мне в глаза, и я поежилась.

– Да, судьба выдалась у нее тяжелая. И сынок достался трудный… – Боль тенью меркла в его взгляде. – Натворил всякого. Я был злой, обиженный ребенок. В двадцать на меня надели Ограничитель.

– Что это такое?

– Магическое кольцо или браслет, который сдерживает магию. Его нельзя снять, сколько ни пытайся.

Я понимающе кивнула, вспомнив Амалу.

– Но что такого ты натворил?

– Едва не убил человека, – после длинной паузы ответил Арнольд.

Дверь хлопнула, и я чуть не подпрыгнула. Вошла Киара.

– Ну что?

Мое дыхание сбилось в ожидании, точно застряло между вдохом и выдохом.

Киара отрицательно покачала головой.

От бессилия я упала на подушки. Находилось ли это дерево вообще на острове? Ведь Минос мог ошибаться.

Я провела остаток вечера с Киарой и Моррисоном в комнате и украдкой выбралась в коридор, лишь когда наступила глубокая ночь.

Видения вернулись неожиданно.

На этот раз они застали меня в библиотеке «Миража». Я стряхнула с деревянного стула пыль, два раза чихнула и уселась за стол. Часы показывали глубокую ночь. Тут-то и началось.

Я сидела на кожаном диване, поджав под себя ноги. Одной рукой я ковыряла прожженную в обивке дырочку, а другой дергала розовый носок. Мама оставила меня одну в очень прохладном холле – ну и холодрыга, как она сказала, – и долго не возвращалась. Бородатый дядя принес мне вазочку с разноцветными конфетами и тоже спешно ушел.

Очевидно, нас не ждали, потому что высокая тетя в красных туфлях сначала нас не пускала. Но мама все равно прорвалась внутрь. Периодически из кабинета слышались громкие звуки, и я вздрагивала.

– Все будет хорошо, – ободряюще улыбнулась тетя в туфлях.

Но я ей не поверила.

Спустя десять минут мама выбежала ко мне и присела перед диваном на корточках. Она взяла меня за руку, но ее ладони были ледяными, и я отпрянула.

– Мора, дядя сейчас пригласит к нему в гости, – ласково сказала она. – Не бойся его, он не сделает тебе больно. Немножко уколет палец, как комарик кусает. Ты, главное, не переживай.

Я кивнула, дав понять, что послушаюсь ее. Тетя в туфлях подошла к нам и протянула мне руку. Я бросила взгляд на маму, и та ободряюще кивнула. Мы направились к тому кабинету, откуда выбежала мама. Я обернулась.

– А ты с нами не пойдешь?

– Нет, милая. Вы должны быть только вдвоем.

У нее в глазах стояли слезы. Мое сердце грозило выпрыгнуть через горло прямо на красивый ковер, но тетя крепко держала меня за руку. Дверь быстро приближалась, и бежать было некуда.

Внутри пахло церковью и розами. В кабинете без окон стоял письменный стол. Я решила, что работать здесь мне не хотелось бы. Сначала показалось, что кабинет был пуст, но вдруг из тьмы вырос высокий дядя. Наверное, он прятался за шторами. Тетя оставила нас одних. Я замерла у двери.

– Проходи, не стесняйся, – приветливо произнес незнакомец.

– Мама сказала, вы не сделаете мне больно. Это правда?

Он склонил голову набок и приблизился ко мне.

– Я всего лишь помогу тебе.

– Как вы мне поможете?

– Сделаю так, чтобы ты забыла.

Я ожидала, что он улыбнется и скажет, что пошутил, но дядя был серьезен.

– Разве можно заставить кого-то забыть? – поинтересовалась я.

– В этом мире возможно многое. Подобное тебе и не снилось.

Я скептически хмыкнула.

– Но ведь ты сама видела странные вещи. Мы здесь из-за этого, не так ли? – произнес он и присел за стол.

Было бы лучше, если бы мои одноклассники забыли, как я облила брюки яблочным соком, и перестали меня обзывать.

– Допустим. А что, если я не желаю забывать?

– Этого хочет твоя мама, – твердо сказал дядя.

А ее надо слушаться.

– Мама всегда знает лучше, – настоял он.

– Я забуду лишь то, что произошло на кладбище, или вообще все?

– Только кладбище.

Я могла с этим жить. Не то чтобы мне очень хотелось запомнить их страшные лица, которые все еще посещали меня во снах… Но ведь я также забуду, что волшебство существует.

– Хорошо, – сжала губы я. – Если мама считает, что так будет лучше.

Дядя поманил меня к себе и кивнул на стул перед ним. Я уселась и протянула указательный палец, предварительно спрятав остальные в кулак.

– Мама сказала, что вы уколете мой палец. Я готова, мне уже не один раз укалывали, – деловито произнесла я.

Уголки его губ дернулись, и дядя достал из ящика в столе иголку и миску для супа. Как и обещала мама, он кольнул меня в палец. Щипало неприятно, но терпимо. Я стойко вынесла испытание.

– Это все?

Дядя отрицательно покачала головой.

– Сейчас я произнесу заклинание. Оно заставит забыть магию, свидетелем которой ты стала на кладбище. То, что тебя так напугало.

Было ли у меня время передумать? Нет. Дядя начал шептать что-то и водить ладонью над миской. На каждом пальце он носил по кольцу. Некоторые из них были крупными и наверняка тяжелыми. Но одно привлекло мое внимание больше других. На перстне изображался зеленый глаз.

Вдруг я оказалась за дверями его кабинета, не понимая, зачем вообще туда заходила. Я озиралась по сторонам, пока не увидела маму. Она подбежала ко мне и взяла на руки. Потом мы ели мороженое на лавочке перед домом.

Я вынырнула из подсознания, и моим глазам понадобилось время, чтобы снова привыкнуть к темноте вокруг. Часы показали, что прошла всего пара минут, но ощущалось так, будто гораздо дольше. Мысли разбежались по углам, и пора было собрать их в кучу.

Что значило видение? Неужели это правда? Кто-то стер мне память? Мужчина уколол мой палец, а значит, была замешана магия крови. Судя по воспоминанию, мне было не больше десяти. Но почему мама решила это сделать? Маг упоминал кладбище. Что такого я могла увидеть там, чтобы заставить маму пойти на заклинание забвения?

Острая боль пронзила меня. Мне стало плохо от роя мыслей в голове и от тоски по маме. Она бы дала нужные ответы. Кто я? Почему я росла вне магии? Кто на самом деле мой отец?

Все, что я слышала от мамы, – он был военным и погиб, когда мне исполнилось два года. Правда ли это? И в какой именно войне он участвовал?

Я обвела глазами полки в библиотеке в поиске хоть какой-нибудь информации о магии и истории этого мира, хотя бы о Меридиане. Я барахталась в глубоких незнакомых водах, и нужно было наконец вынырнуть на поверхность. С раздраженным вздохом я поднялась с места и приняла решение.

Больше не буду тащиться за другими. Пришло время самой разобраться, что именно происходит на этом чертовом острове.

Минос явно рассчитывал, что я не смогу расшифровать книгу без помощи опытных магов, которые знали волшебный язык. Именно поэтому он вручил ее мне безо всяких опасений. Он знал, что даже если я сбегу от Ратбоуна, Киары и гвардейцев, то не смогу сама расшифровать предназначение каждого из элементов и описание ритуала. Теперь, когда у меня действительно появился шанс добыть Империальную звезду и когда оставался всего один день на поиски дерева… Нельзя больше отдыхать и прятаться. Пора браться за дело.

Я переворошила один стеллаж книг, но не нашла ничего даже отдаленно похожего на язык магии или упоминания Домов. Художественные романы, покрытая слоями пыли прикладная физика – бесполезное в Меридиане чтиво, на мой взгляд, – и кулинарные книги. Много книг про еду. Похоже, владельцы гостиницы очень любили покушать.

Пролистав по меньшей мере тридцать томов, я свалилась обратно на стул. Сквозь окно у потолка виднелись звезды. Небо на острове оказалось самым чистым, что я видела. Абаддония регулярно находилась под куполом смога, и огоньки зданий вдалеке были едва видны даже в более ясные ночи. Я закусила ноготь большого пальца, продумывая тысячи вариантов развития событий.

Самый хороший – завтра мы найдем нужное дерево, и я совершу ритуал. У меня получится добыть Империальную звезду, и Минос воспользуется артефактом, чтобы надавить на Синклит. Они отпустят мою маму на свободу, и я наконец узнаю ответы на все свои вопросы.

Самый плохой – я вернусь ни с чем, и Минос сделает меня рабыней в подвале особняка. Запрет, как мать Ратбоуна, ведь, что-то мне подсказывало, он не прощает ошибки. А еще у него моя кровь, с помощью которой мною можно управлять. Уверена, у короля найдется, чем занять молодую девушку до конца ее дней. Никто не будет меня искать, потому что мама в тюрьме, а Аклис думает, что я переехала жить на юг, не попрощавшись. Она обидится на какое-то время, а потом и вовсе забудет про нашу дружбу.