Ария Атлас – Клятва мертвых теней (страница 5)

— Ты меня напоила каким-то ядом, заставила залезть на колесо смерти, и теперь предлагаешь отправиться в адское логово разврата?

Вопрос прозвучал риторическим, но я действительно хотела знать, чего именно моя подруга пыталась добиться. Вместить все мои страхи в одну ночь и заставить побороть каждый? Не самая худшая идея.

Пока она была занята вождением и смотрела на дорогу, я наблюдала за ее лицом. Глаза Аклис сверкали необычайно ярко, и, хотя в обычное время я готова была доверить ей свою жизнь без вопросов, в тот день я почувствовала, как внутри зародилось подозрение. Вокруг моей подруги витала невидимая темная дымка, переливающаяся под светом фонарей. Волосы на шее встали дыбом.

Наверняка я слишком много выпила.

Я мотнула головой, сбрасывая странное чувство, и переключила взгляд на дорогу. Мы вернулись на главное шоссе, стало гораздо светлее, а вокруг нас пристроились другие машины, пусть и немногочисленные. Музыка стихла, но затем резко сменилась новой энергичной мелодией. Я закрыла глаза и позволила ей унести меня прочь.

***

Инферно оказался не просто клубом, а целым кластером тусовочной жизни на месте бывшего угольного завода. Я завороженно рассматривала яркие вывески на территории, пока очередь двигалась вперед к входу в основной клуб. Практически всех желающих пройти внутрь осматривали на входе, а парней еще и заставили вывернуть карманы. Заметив у охранника на поясе кобуру из коричневой кожи, я оцепенела.

В этом клубе определенно не играли в шутки.

Стоило отдать должное сомнительному пойлу Аклис: в трезвом состоянии я бы уже развернулась и направилась домой, но в тот момент продолжила двигаться вперед в сторону входа.

Мы без труда прошли контроль, потому что оставили бутылку с алкоголем в машине, а затем припарковали ее как можно дальше от клуба. Я старалась не гадать, как мы собирались добраться домой. У Аклис был дар выкручиваться из передряг.

— Я на бар! — пискнула Аклис, как только мы попали внутрь.

Музыка громко ухала и больно отдавалась в грудной клетке. Непривычно. Чем глубже мы пробирались внутрь, тем больше я начинала паниковать. Несколько комнат с разными видами развлечений окружал большой танцпол с прилегающим к нему баром. Барная стойка растянулась по меньшей мере на три метра.

Это место оказалось громадным.

Над танцполом растянулся длинный балкон, скрытый от посторонних глаз шторами из красной бархатной ткани. Другие комнаты на первом этаже в этом клубе не имели дверей или занавесок — все, что происходило, было выставлено на показ. Но только не наверху.

Я завороженно рассматривала помещение, очевидно предназначавшееся для особо важных персон. Высокий парень, покачнувшись, вышел из-за длинной кулисы, на мгновение приоткрыв мне столики и диванчики, заполненные молодыми людьми в ярких нарядах. Что-то тянуло меня взглянуть поближе. Ведущую туда лестницу охраняли два толстошея в черном.

— Ты что будешь пить? — дернула меня за руку Аклис.

— Что посоветуешь, — пожала плечами я.

Особого опыта по части алкоголя у меня еще не было. Все алкогольные напитки казались мне раскаленной лавой. Так какая тогда разница что пить?

Мы потащились к бару, и Аклис смело распихнула болтающих людей, чтобы подобраться к бармену. Усатый парень нагнулся вперед, чтобы услышать наш заказ. Кто-то рядом возмущенно застонал.

— У моей подруги сегодня день рождения, ей исполнилось восемнадцать. Что посоветуешь?

Бармен посмотрел на меня со знающим видом и довольно ухмыльнулся. Его руки быстро двигались за стойкой: он то вливал что-то, то активно смешивал. Я так и не сумела понять, из чего состоял мой коктейль.

Но пах он божественно.

Когда усатый бармен протянул мне бокал, я скептически пригляделась к содержимому. После многозначительного взгляда Аклис я все же опрокинула в себя напиток. Он неприятно обжег глотку и желудок, но это уже не было похоже на проглатывание раскаленных углей, а потому я расслабилась.

Аклис успела выпить два таких бокала, пока мы стояли у бара. Она оправдала это тем, что у меня была фора, пока она вела машину, и теперь ей предстояло «накидаться» до моего уровня.

— А теперь танцевать! — хихикнула она и потянула меня за собой.

Большая вывеска на стене у бара цитировала безымянные стихотворения и горела красным цветом. Я застыла на месте, а слова скакали по моей коже, кусали и царапали.

К ночному подобравшись затишью,

Я горько посмотрел на дом,

Сердце сжалось ужасом и дрожью,

Я умер, но покоя не обрел.

Помоги мне, лунный свет,

Освободи, шальная тьма.

Пока читаешь мой куплет,

Ведьма, воскреси меня.

Меня замутило. Танцпол завихрился перед глазами, превращаясь в сине-красную кашу. Меня замутило сильнее.

Аклис выдернула меня из беспамятства. Мы стояли рядом с танцполом, вжавшись к стене, чтобы не стоять на пути других посетителей. Я старалась сфокусировать взгляд на ее собеседнике, но его лицо расплывалось, словно я тщетно пыталась настроить сломанный фотоаппарат. Они что-то радостно щебетали.

— Ну и как твоя карьера продвигается? — спросила Аклис.

— Недавно выступал на собственном сольнике. На площади свободы. Зрители заказывали мои самые популярные песни! Например: «Вали домой», «Хреново поешь», а также мое любимое — «Да чтоб ты сдох»!

Моя подруга громко расхохоталась и оперлась рукой на собеседника, словно ей вдруг потребовалась опора. Я напряглась, высматривая в ее лице признаки дискомфорта, но их не было. Они продолжили общаться, и я почувствовала себя третьей лишней. В этом помещении было так душно, что легкие, усердно борющиеся за каждый глоток воздуха, начало сводить от напряжения.

— Я отойду в туалет, — сказала я Аклис и ее другу, неуверенная, что меня кто-то вообще услышал.

Махнув самой себе рукой, я развернулась и отправилась искать уборную, где можно плеснуть себе холодной водой в лицо. Строчки странного стихотворения все еще отдавались покалыванием в ладонях. Мои глаза всеми силами избегали большой красной вывески над танцполом. В животе бурлило горючее подозрение, от которого я все никак не могла избавиться.

Кажется, я перепила. А, может, мне что-то подсыпали.

Отыскав глазами вывеску уборной, я стремительно зашагала к ней, как к оазису посреди бесконечного песка. Другие отдыхающие расступались передо мной, словно рябь, пробежавшая по поверхности озера. Короткие юбки, пирсинг, волосы всех оттенков, — все это мелькало вокруг, создавая впечатление, что в Инферно собрались представители всех субкультур. Среди них я чувствовала себя на удивление уютно. Все эти люди чем-то напоминали мне Аклис.

Очередь к туалетным кабинкам двигалась невыносимо медленно, поэтому я протиснулась к раковине и облокотилась по обе ее стороны. Побрызгав водой себе в лицо, я ожидала, что приду в себя. Но тянущее ощущение в животе переместилось в грудную клетку. Что-то грызло меня изнутри, но я все никак не могла понять причину этого странного чувства. Раньше алкоголь на меня так не действовал.

В отражении зеркала мои глаза выглядели необычно. Обычно серые радужки светились серебром с синеватым отливом. Пару минут я глазела на себя, не отрываясь, пока на фоне двигались девушки и о чем-то шептались. Мои руки задрожали, и я списала странный цвет глаз на освещение в уборной и обман зрения. Забыв даже занять очередь в туалет, я выскочила обратно к тесному душному танцполу.

Я ожидала, что прохожие снова освободят мне путь назад к Аклис, но большинство стояли ко мне спинами. Решив обойти толпу длинным путем, я развернулась и врезалась прямиком в что-то твердое. Должно быть, я не заметила дверной косяк. Однако боль в бедре и плече так и не наступила, хотя я зажмурилась, ожидая худшего. Удар был чем-то смягчен.

Я распахнула глаза и увидела, что сверху вниз на меня смотрел парень. Янтарные глаза внимательно меня изучали. По телу пробежала каскад мурашек, но я все также стояла, как вкопанная.

— Извиняюсь, — отмерла я, но по-прежнему оставалась на месте.

Другие посетители двигались вокруг нас, обтекали нас, словно высокий памятник. Мы молча уставились друг на друга. За это время я успела заметить, что его глаза тоже словно светились. Мне пришлось высоко задрать голову, чтобы заметить это, так как парень был необычайно высоким.

Он склонился вперед, будто хотел что-то сказать сквозь громкую музыку, но затем покачал головой и отстранился. Моя грудная клетка вибрировала, и было сложно понять от ревущей ли это из колонок музыки или от бешеного стука моего сердца.

Я ждала, что он что-то скажет, примет мои извинения, но вдруг его глаза потемнели, и лицо приняло безразличное выражение. Он углубился в толпу, расталкивая людей на пути. А я все так и стояла в проходе между туалетом и основным танцполом, смотря ему вслед.

Что, черт возьми, это было?

Когда я перестала видеть макушку его головы в толпе танцующих, то отправилась на поиски Аклис. Она сидела на коленях у того самого друга рядом с барной стойкой.

— Аклис, вот ты где! — облегченно воскликнула я.

Моя подруга подняла опьяненные глаза, но не шевельнулась. Ее рука обвивала бокал, а спина прижималась к мужской груди. Аклис обмякла у него на коленях, и в ее взгляде не нашлось ничего, кроме блаженства.

Теперь, когда я могла отчетливо видеть ее спутника, я обратила внимание на его одежду и манеры. Парень был явно сильно старше нас, да и одевался довольно чудно: его лиловые брюки ловили отражение софитов, а рубашка с рюшами на рукавах устарела века так на два.