Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 85)

— Очень приятно, госпожи, — сказал он. Затем снова повернулся ко мне. — Для нас, для двенадцати родов, это действительно большое событие. Шесть веков нас было двенадцать. И вот теперь, через столь долгий срок, нас стало тринадцать. Поэтому лично для меня — особая честь познакомиться с вами.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— Тем более что все свои дела я здесь уже уладил. По правилам сопровождать вас должен был бы один из слуг дворца. Но раз я свободен и искренне хочу продолжить наше знакомство, буду рад лично провести для вас небольшую экскурсию. Конечно, если вы не возражаете.

Его слова звучали без надменности — скорее как явный знак уважения. Но вместе с тем я ясно уловил подтекст: князь хотел поговорить, и явно не только о красоте дворца.

— Да, конечно, для нас это тоже будет честь, — ответил я. — Уверен, мои спутницы тоже не возразят такой компании.

— Не волнуйтесь, — Дмитрий Иванович чуть улыбнулся. — Я не буду утомлять вас длинными рассказами. Экскурсию проведёт слуга, как и положено. Но я пойду вместе с вами. Пока дамы будут любоваться красотой дворца, у нас с вами будет возможность поговорить.

Мы двинулись по коридорам.

Экскурсия заняла почти два часа. Слуга говорил размеренно, но именно князь задавал ритм: где-то остановился, где-то сделал замечание, где-то позволил вопросу остаться без ответа.

Сначала мы оказались в оранжерее. Стеклянные своды уходили ввысь, под ними зеленел целый лес. Там росли привычные растения — цитрусовые, пальмы, виноградные лозы. Но рядом с ними тянулись искривлённые стволы мутировавших культур из зон Эхо: листья с металлическим отливом, цветы с огненными прожилками, стебли, испускающие лёгкое свечение. Слуга пояснял: для них созданы особые условия — артефакты поддерживали температуру, влагу и даже уровень Эхо в воздухе. Милена слушала с интересом, Ольга задавала уточняющие вопросы. Я же отметил про себя: это не просто сад. Это демонстрация силы. Если дворец способен удерживать растения из зон, он способен удержать и куда более опасное.

— Красиво, но и дорого, — заметил Дмитрий Иванович на ходу. — Особенно сейчас, когда цены на зерно снова начали падать.

Я понял к чему вопрос. И я не стал разочаровывать князя.

— Да, я слышал, — ответил я. — Один из южных герцогов пытался пролоббировать новые законы о торговле. Даже перекрыл часть дорог для поставщиков. Но, насколько знаю, Империя уже решила вопрос, и цены должны стабилизироваться в ближайшее время.

Князь усмехнулся и коротко кивнул, будто отмечая, что я в курсе. Мы пошли дальше.

Дальше был картинный зал. Десятки полотен в тяжёлых рамах. Слуга перечислял фамилии и титулы, говорил о подвигах, о значимых решениях для Империи. Я кивал, но вглубь не уходил: слишком много имён, которые пока ничего мне не говорили. Но одну деталь заметил. На стене висела картина меньшего размера, и краска по бокам не совпадала с соседними полотнами. Старый фон, выцветший веками, и свежая краска вокруг — разница, которую не заметит обычный глаз. Я понял: здесь раньше было другое полотно. И, судя по всему, провисело оно столетия.

— Ваш глаз подмечает лишнее, барон, — усмехнулся князь, когда я чуть дольше задержался у стены. Но уточнять он не стал.

Потом мы прошли по галереям, заглянули в сад, где среди классических клумб стояли каменные статуи, каждая с наложенными охранными узлами. Заглянули и в столовую — просторный зал, где для гостей дворца всегда накрыт стол. Слуга предложил отобедать. На длинных столах стояли блюда, пар шел от горячего хлеба, вино было разлито по графинам.

— Здесь всегда все готово для любого гостя, — пояснил князь. — Традиция Императорского дворца: тот, кто внутри, тот под защитой и в почёте.

Я отказался от еды, ограничившись бутылкой воды без газа. Дмитрий Иванович сделал то же самое, и мы продолжили путь.

Всё это время беседа шла легко, светски. Дмитрий Иванович не задавал прямых вопросов, но каждое замечание было проверкой. Он интересовался моим мнением о южных землях, об экономике Империи, о положении церкви. Я понимал: он смотрит, насколько я в курсе. К счастью, я готовился. Ещё дома пролистал последние сводки. Я отвечал спокойно, не вдаваясь в лишние детали, но давая понять: я знаю контекст.

— Поздравляю вас с победой над восьмым рангом, — сказал он в какой-то момент. Голос его оставался ровным, но в глазах мелькнул интерес. — Не каждому барону выпадает такой случай.

Я лишь кивнул.

— Это не моя заслуга — моих дружинников, — ответил я. — Я не претендую на лавры, наш род лишь исполнил свой долг.

Князь снова позволил себе короткую ухмылку — и перевёл разговор дальше, будто отмечая, что ответ был именно таким, каким должен быть.

Два часа прошли незаметно. Для дам это была прогулка среди великолепия дворца. Для меня — проверка, которую я должен был пройти. И для князя, похоже, этого оказалось достаточно, чтобы решить: перед ним не просто юный барон, а глава рода, умеющий держать себя.

Мы остановились у резных дверей. Слуга сделал шаг вперёд и чуть склонил голову.

— Это покои для гостей Его Императорского Величества. Комната подготовлена специально для вас. У вас есть сорок минут до приёма. За десять минут до назначенного времени я буду ждать вас здесь и провожу к императору. А сейчас позвольте откланяться.

Он склонился ещё раз и тихо удалился, оставив нас наедине.

Дмитрий Иванович обернулся ко мне, достал из внутреннего кармана тонкую карточку.

— Барон, вот моя визитка. Мне тоже пора уходить. Но после встречи с императором, если решите задержаться в столице, буду рад видеть вас у себя на ужине. Позвоните заранее, чтобы я успел всё подготовить.

— Благодарю, князь, — ответил я. — Для меня будет честью принять ваше приглашение. Если появится возможность — обязательно воспользуюсь. — В голове промелькнула мысль о собственной визитке, так как у меня в наличии уже имеется две, а в ответ я не смог дать ни одной. Все таки я тоже стал важным. В душе я усмехнулся.

Он чуть кивнул и продолжил:

— К слову, я отправлю вам письмо с перечнем тех родов из Тринадцати, которые будут готовы посетить ваше бракосочетание. Так что если вы колебались, приглашать нас или нет, — считайте, что мой род будет там в любом случае.

Я позволил себе лёгкую улыбку.

— Я рассчитывал на это. Поддержка таких родов делает церемонию не просто личным событием, а делом Империи.

Взгляд князя стал внимательнее, и в нём мелькнуло что-то вроде уважения.

— И ничего не удивляйтесь, когда войдёте в кабинет Его Величества, — сказал он, прищурившись и едва заметно подмигнув.

— После сегодняшней прогулки, — ответил я спокойно, — я уже готов ожидать чего угодно.

Князь коротко усмехнулся, пожал мне руку и откланялся. Его шаги растворились в коридоре.

Мы остались втроём. Я толкнул створку, и мы вошли в покои, приготовленные для нас — и назвать это «комнатой» язык не поворачивался. В моём мире это скорее была бы полноценная квартира в пентхаусе: просторная, с собственным залом и несколькими спальнями.

В гостиной стоял большой обеденный стол, рядом — низкий журнальный столик и три кожаных кресла с мягкими подлокотниками. Мебель была не вычурной, но дорогой: дерево с благородной текстурой, ковры густые, но не давящие. Стиль ускользал от привычных определений — ни строгий минимализм, ни холодный high-tech. Здесь всё было в балансе, и от этого глаз не цеплялся за детали. Это было пространство, в котором не восхищались предметами, а отдыхали.

Две спальни отличались друг от друга. В одной — широкая двухспальная кровать, в другой — настоящий «king-size», в котором спокойно разместилась бы целая компания. В каждой комнате был регулируемый свет: можно было приглушить его почти до темноты или, наоборот, залить всё ярким сиянием.

Три ванные комнаты добавляли роскоши. Одна — с душем, другая — с полноценной ванной, а третья совмещала и то и другое. Правда, «ванной» это назвать было сложно: посреди комнаты располагалась огромная джакузи, из которой, казалось, можно было устроить отдельное совещание.

И при всей этой роскоши не было ничего кричащего. Не «богато» в дурном смысле, а именно красиво и со вкусом. Каждая деталь занимала своё место и складывалась в цельную картину.

На тумбе у телефона я заметил небольшое меню. Сам аппарат был без кнопок, гладкий, будто сплошной черный металический объект. Очевидно, звонок соединял напрямую с прислугой. Наверное, стоило лишь сказать желание — и его тут же исполнили бы.

Ольга первой выбрала себе место — села на широкий диванчик в гостиной и, вытянув ноги, тихо пробормотала, что устала и что у неё болят ножки. Сказала она это почти шёпотом, но достаточно, чтобы услышала Милена. Та усмехнулась, и по взгляду я понял: они действительно начали сближаться, становились подругами, а не просто будущими жёнами одного человека.

Милена же пошла дальше, осмотрела спальни и вскоре вернулась, заметно покраснев.

Я догадался, в чём дело. Спален было две. Нас — трое.

Мы переглянулись — и повисла тишина. Каждый понимал, в чём дело, но начинать этот разговор никто не спешил. Две спальни, нас трое.

Я первым решился:

— В крайнем случае я могу лечь в гостиной. Диванчик вполне подойдёт. Я и раньше часто спал на таком, когда засиживался в кабинете с документами.