Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 70)
Я отметил про себя: это был ответный жест. Я раскрыл, что знаю дистанцию выстрела. Он — что Империя пыталась его поймать и даже готова была жертвовать людьми. И это слишком много для обычного разговора. Слишком много для того, что должны слышать посторонние.
Кирилл поднялся. Его спутники — все трое — встали почти синхронно, чётко, как по команде.
Максим первым понял, что опасность миновала: сияние боевого режима погасло, плечи расслабились. Он бросил короткий взгляд на меня, потом на канцеляристов — и молча покинул комнату. Милена скользнула за ним, и только лёгкий блеск артефактных клинков в её руках исчез, будто их и не было.
Сергей выпрямился, перестал заслонять меня грудью и сделал шаг назад. Теперь он снова был просто охранником, а не щитом.
Комната вернулась в равновесие. Тишина тянулась лишь миг, и в этой тишине Кирилл Евгеньевич произнёс сухо, почти официально:
— Поэтому какое-то время вы можете быть спокойны. День, два… может, неделю. Больше он себе не позволит.
Я кивнул. В его голосе звучало как утешение, но для меня это было не спокойствие, а отсрочка приговора. Неделя — не жизнь. Неделя — передышка.
Кирилл решил, что пора уходить:
— Ну тогда мы вас больше отвлекать не будем. Можете не провожать, выход мы найдём сами. Думаю, ваша дружина проводит нас до ворот. А с вами я прощаюсь, барон.
Мы обменялись коротким поклоном. Его спутники тоже склонили головы, и все четверо вышли вместе — спокойно, с той самой синхронностью, которая всегда выдавала людей Империи.
Гостиная опустела. Только разбитые витражи напоминали, что смерть стояла здесь в шаге от меня.
Ну что ж. Если у меня есть неделя, значит, нужно успеть.
Подготовиться. Решить все проблемы рода. Даже если я, как глава, умру — брат унаследует не руины, а крепкий фундамент.
И да, пора ехать к заводу. Вопросы сами себя не закроют.
Я выдохнул и оглядел осколки на полу.
— Чёртовы стёкла… — пробормотал я. — теперь вставлять.
Интерлюдия 3 — #@&!%!!!
Да
Да
Второй раз.
Второй чёртов раз подряд!
Я видел его голову через прицел. Чистый выстрел. Дистанция — шестьсот метров. Не километр, не полтора — идеальная линия. Ветер ноль. Траектория ровная, как по линейке. Всё. Гарантия. @#%$!!!
И снова нет.
Снова кто-то встал между мной и целью. Сначала дружинник. Теперь этот, сраный имперец. Они не должны были успеть. Никто не должен был успеть!
Я убивал герцогов. Я убивал графов. Я убивал тех, кого Империя берегла, как зеницу ока. Я пробивал их щиты, я находил дырки в их охране, я ждал неделями, чтобы выстрелить в единственный момент. И всегда — всегда! — цель падала.
И никого не волновало, кто там стоял рядом: дружина, советники, охрана из десятков магов.
Я даже убивал тех, кого сама Империя подсовывала мне. Их «живцы». Они думали — я клюну, я выстрелю по их идеальным условиям, где всё устроено для поимки.
А я не стрелял там. Я стрелял в другом месте. В другое время. В другом городе, @$#!. Цель всё равно падала, но уже так, что их капканы оставались пустыми.
Шестьдесят лет. Шестьдесят
И ни одного промаха. Ни одного живого после выстрела.
А теперь этот щенок.
Мальчишка. Барон без роду, без племени.
И он выжил дважды.
Это
Это против всех правил. Против самой моей сути.
Я — Смерть. Я прихожу, и цель исчезает. Так было всегда.
А теперь?..
Я злюсь. По-настоящему. Впервые за десятки лет.
Этот мальчишка… этот барон… он заставляет меня чувствовать. Я давно забыл, что такое злость. Давно не помнил, что значит
Но правила есть правила. Моё собственное обещание.
Я дал его в самом начале. Ещё тогда, когда только начал этот путь. Я поклялся: любая цель, на которую я беру заказ, умрёт. Всегда. Но если случится невозможное и она выживет даже после второй пули — я стану её тенью. Её слугой.
Второй выстрел… я не засчитал. Там вмешалась сила чужая, слишком чужая. То был не промах, то было вмешательство. Но этот раз… этот выстрел… был моим. Чистым. Подготовленным. Всё по правилам.
И он выжил.
Значит, слово есть слово.
Я обязан.
Только как?
Имперцы уже рядом. Они ищут. Они чуют, как волки. Если я появлюсь открыто — обо мне узнают. А я не хочу, чтобы они знали. Не хочу, чтобы они видели меня рядом с ним.
Придётся ждать. Искать момент.
Войти тихо. Без следа.
И теперь он мой господин.
Он мой господин — но только он должен знать об этом.