Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 26)
Из этого вытекал особый порядок насилия в отношении магов. Простолюдину трогать мага было табу: если каким-то чудом простолюдин убивал мага, вина считалась безусловной — без права на оправдание. Дружинник мог убить мага только при наличии «основания чести» — если маг оскорбил Род, которому дружинник служит, напал первым или нарушил клятву; и даже тогда ответственность делили с домом. Аристократ же мог избавиться от мага практически без последствий: закон это прямо не запрещал и чаще бил по репутации и кошельку (особенно если погибший числился на имперском учёте), чем по статье. Правильнее и выгоднее было иное — вызвать мага на дуэль по правилам. Победа в легальной дуэли не только не портила имя, но и добавляла очков влияния: «честная» смерть боевой единицы выглядела лучше любой расправы.
Чем выше по иерархической лестнице, тем больше тебе позволено и тем меньше запретов. У Императора их почти нет. Формально он не может без обоснований уничтожить род, но прямого запрета в законах на это нет. Просто логика подсказывает, что если он так поступит, то получит бунт. Насколько силён этот Император — пока непонятно, но думаю, что каким бы сильным он ни был, власть и доверие народа он терять не захочет.
К этому моменту я уже одолел примерно семьдесят процентов того, что дал мне Яков: правовые кодексы, положения о чести Родов, тонкости земельных споров, дуэльный кодекс, старые судебные дела. Местами сухо, местами — с вкраплениями старых формулировок, явно ещё до-Эховской эпохи, только чуть подрихтованных под современнность.
А когда глаза начали уставать от законов, я взял пару книг с соседней полки — сборники рассказов, исторические хроники, немного поэзии. И был удивлён: пишут здесь почти так же, как в моём мире. Те же приёмы, та же структура, даже ритм повествования знаком. Менялись лишь детали — имена, реалии, устройство мира, но суть оставалась прежней. Словно кто-то взял знакомую мне литературу, вырезал лишнее и вставил местный антураж.
В законах ощущалась холодная, чужая мне система, строгая и неповоротливая. А в этих старых историях и хрониках, напротив, было что-то почти родное, словно тёплое дыхание прошлого, где за сухими словами скрывались живые люди и их судьбы.
Следующим в моих руках оказался дуэльный кодекс. В принципе, он мало отличался от того, что я привык читать или встречать даже в фантастических и фэнтези‑книгах про аристократов. Поэтому особого удивления не было. Но зацепил один момент: при расчёте допуска к дуэли учитывается любой ранг — идёшь ли ты по пути мага или по пути силы, разницы нет. Суть в том, что если тот, кто вызывает на дуэль, выше оппонента более чем на два ранга, то формально он не может этого сделать. Точнее, может, но у вызываемого есть выбор: либо отказаться без каких‑либо репутационных потерь, либо выставить вместо себя другого, чей ранг будет не более чем на два ниже или выше ранга вызывающего.
И тут я заметил любопытный нюанс. Из того, что я вычитал в книгах, летописях и услышал от Якова, выходило, что ранговая система магов и путь силы — неравноценны. Боец пути силы примерно на два ранга слабее мага. То есть седьмой ранг пути силы способен уверенно справиться с пятым рангом мага, но наоборот — никак: седьмой ранг мага против пятого ранга пути силы оставляет последнему мизерные шансы. А это значит, что формальное равенство в кодексе на деле далеко от реальности.
Странность усилилась, когда я вспомнил слова Якова: в академию студенты поступают в среднем с третьего по шестой ранг пути силы и с первым, максимум вторым, рангом пути магии. К выпуску же ситуация меняется: почти все выходят с пятым или шестым а иногда и седьмым рангом пути силы и, в лучшем случае, с третьим или четвёртым рангом пути магии. При этом формально такого выпускника без проблем может вызвать на дуэль восьмой или даже девятый ранг мага — и тут почти нет шансов выстоять.
Изучая книги дальше, я понял: чем выше путь магии, тем колоссальнее прирост силы. Разница между четвёртым и первым рангом — в основном в числе доступных заклинаний и удобстве их применения. Но вот переход с четвёртого на пятый даёт прирост, сравнимый с разрывом между первым и четвёртым. И так каждый раз. Седьмой ранг уже заметно уступает восьмому, а восьмой — это не просто сила, а серьёзная и опасная мощь, доступная лишь немногим. Достичь такого уровня невероятно сложно, но те, кто добираются, становятся почти ходячими катастрофами локального масштаба. Яков упомянул, что рангов всего тринадцать, и если Император сейчас на двенадцатом, то это уровень, при котором, по его словам, можно щелчком уничтожать не только города, но и планеты. Возможно, он преувеличивал, но суть ясна — это чудовищная, почти непостижимая сила.
Теперь перейдём к главному — заводам. Тут всё оказалось не так просто. Изучив контракт, я понял, что вернуть их без уплаты неустойки невозможно ни при каких обстоятельствах. Единственное исключение — полное разрушение заводов в течение срока действия договора. Но и тут есть абсурд: даже если все заводы будут уничтожены, мне причитается всего десять тысяч рублей компенсации. Чтобы условие «разрушения» считалось выполненным, должно пострадать не менее сорока пяти процентов зданий и быть уничтожено не меньше восьмидесяти процентов моего оборудования.
В этот момент моё внимание привлекла конкретная оговорка договора: оборудование признаётся принадлежащим мне только в том случае, если оно идентично первоначально установленному. Возникла мысль о необходимости в ближайшее время провести осмотр производственных площадок с целью установления факта возможной замены оборудования. В случае, если будет зафиксировано отсутствие не менее восьмидесяти процентов исходных единиц, в силу положений контракта такое состояние квалифицируется как «разрушение завода». Замена оборудования сама по себе не является юридическим понятием «разрушение», однако его отсутствие в объёме не менее восьмидесяти процентов активирует соответствующий пункт договора, при котором остаётся выполнить лишь условие о сорока пяти процентах повреждённых зданий. На момент подписания договора все производственные корпуса находились в исправном состоянии, что подтверждается актами приёмки-передачи, аналогично и с оборудованием. Следовательно, необходимо выехать на объекты и зафиксировать фактическое состояние как зданий, так и оборудования. Предполагаю, что существенных ремонтов там не проводилось, ведь даже в случае полного обрушения им придётся выплатить лишь десять тысяч рублей, при том что текущая прибыль с этих активов многократно превышает указанную сумму.
Теоретически, если «случайно» вывести из строя три-четыре здания, можно приблизить нужный процент повреждений. Законы прямо не запрещают разрушать собственность, но если докажут, что это сделал я, обвинят в разрыве контракта, и я буду обязан выплатить неустойку. Нужно будет придумать, как сделать так, чтобы разрушение выглядело как несчастный случай или результат внешних факторов.
А теперь самая забавная и в то же время абсурдная часть контракта — выплаты моему Роду за аренду заводов. Они были построены по схеме фиксированных процентов от прибыли, а не фиксированной суммой. Формально, ежемесячно мне полагалось 5 рублей базовой выплаты, а остальное — по плавающему проценту, который снижался по мере роста суммы сделки. В результате, даже если завод получал заказ на несколько миллионов рублей, процентная ставка так падала, что общая сумма моих выплат не превышала 1500–2000 рублей. При любых раскладах максимальная выплата по договору не могла превышать 3000 рублей, а чаще она составляла 500–1000 рублей.
Если представить это в цифрах: при заказе в 100 000 рублей процент составлял бы, например, 2 % — это 2000 рублей. При заказе в 1 000 000 рублей процент снижался до 0,15 %, что давало те же 1500 рублей. Таким образом, процентная шкала выстраивалась так, чтобы независимо от размера сделки мои доходы оставались в пределах 500–3000 рублей.
И вот тут возникал логичный вопрос: как на эти крохи содержать весь род и тех, кто ему служит? Я лично видел не менее сорока дружинников, и это только те, кто был в поместье, когда мы выходили на спарринг. Плюс слуг — пять-шесть человек, которых я видел лично, и слышал, что их может быть ещё человек пять — семь. То есть минимум сейчас в роде работает 50–60 человек. При средней зарплате в 60 рублей в месяц только на их содержание уходило бы около 3600 рублей, не считая расходов на еду и прочие нужды. А ведь мне готовили вкусную и явно недешёвую еду.
Эту странность стоило обсудить с Яковом. Финансовых отчётов или бухгалтерии Рода я в кабинете не нашёл — вероятно, они хранятся в другом месте или Яков их специально скрывает. Не от меня, а от посторонних.
После этих всех размышлений и анализа контракта мне стало душно — не только в голове, но и в самом кабинете. Хотелось свежего воздуха. Комната была звукоизолирована, и в ней царила особая, плотная тишина, в которой было удобно сосредоточиться, но сейчас она только давила. Я подошёл к окну и распахнул его. В этот же момент, словно кто-то подгадал время, снаружи раздался пронзительный женский визг — крик ужаса, боли и страха.