Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 28)

Жизнь в банде была пыткой. Его били, унижали, держали впроголодь. Но среди них был один человек — старший боевик, который говорил, что только сила даёт шанс выжить. С этих слов Сергей начал тренировать своё тело, даже в детском возрасте, понимая, что однажды его могут продать. В банде он видел, как красивых мальчиков продавали богатым людям — графам, баронам, тем, кого он ещё тогда не понимал. Андрей, единственный, кто иногда делился с ним едой, однажды исчез. Сергей узнал, что его продали, и в тот момент понял: аристократы — такие же хищники, только в дорогой одежде. И всё же ему повезло родиться мальчиком: их обычно продавали ближе к девяти — десяти годам, тогда как девочек могли увезти уже в шесть — семь лет.

Когда Сергею исполнилось девять, его жизнь снова перевернулась. Банда, в которой он был, наполовину состояла из мутантов. Церковники, по закону имевшие право уничтожать такие группы, устроили резню. Но в Сергее они увидели потенциал — он был чист от мутаций, крепкий для своего возраста и уже закалённый уличной жизнью. Его забрали.

Обучение в церкви оказалось не спасением, а новой формой рабства. Их кормили скудно, били, унижали, заставляли часами учить молитвы и тексты, вбивая в головы, что только служение церкви искупит их «грехи» прошлой жизни. Ему внушали, что он обязан верой и правдой служить только храму, и что Эхо — единственная сила, способная спасти его душу. Но это были далеко не все издевательства.

Да, он знал, что его не продадут в рабство или клетку, но уже к девяти — десяти годам он понимал, как болит каждая часть тела, потому что каждая из них побывала под ударом. Церковники били за всё: за то, что встал не вовремя, за слишком ранний или слишком поздний отход ко сну, за то, что не помолился или не выучил молитву, за то, что не доел положенную порцию или, наоборот, попытался взять больше еды. Воспитание напоминало муштру, при которой любое отклонение каралось немедленно. Ограничения были во всём — в словах, жестах, даже во взгляде. Из них делали зомби, способных жить только по установленному приказу, подавляя собственную волю.

Церковники постоянно привозили новых детей из разных мест. Многие не выдерживали испытаний, болезней, голода и постоянных наказаний. Тех, кто показывал крепкое тело и выносливость, как Сергей, оставляли для дальнейшего воспитания по пути силы. Позже он узнал, что это так называется — путь силы, развитие физических возможностей до предела. Если же у ребёнка обнаруживались магические способности, его жизнь менялась кардинально: таких детей окружали заботой, учили мягко и внимательно, растили как ценнейший ресурс. Для остальных же, как Сергей, жизнь превращалась в непрерывный круг издевательств, боли и изнурительных тренировок, призванных вытянуть из них всё, что можно, и поднять ранг как можно быстрее.

Иногда, приезжая в особенно убитые сиротские дома, церковники вырезали всех, кто там был, оправдывая это тем, что «такая гниль не должна жить в мире, где есть Эхо». Они сжигали целые приюты только потому, что у них не хватало финансирования. Сергей видел, как дети горели заживо, слышал их крики и понимал, что в глазах церкви эти жизни ничего не значат.

Он помнил девочку лет семи, у которой отсутствовала рука, и на месте плеча медленно гнила рана. Не было медикаментов, некому было лечить, и она умирала стоя, потому что даже лечь не могла от боли. Церковники отбирали в таких местах самых живых и крепких, покупая их за копейки, которые радовали владельцев. В глазах этих владельцев Сергей видел тех же самых пьянчуг и наркоманов, которых встречал в банде. Он уже научился различать людей — кто живёт честно, а кто гниёт изнутри.

Торговля детьми в таких приютах была нормой. Церковники заезжали и в приличные дома, содержавшиеся аристократами. Там жили внебрачные дети, рождённые от измен. Матери почти всегда погибали после родов — слишком опасно было допустить, чтобы кто-то узнал о «ублюдке» в роду. В таких приютах дети были сыты и одеты, но Сергей понимал: причина — в финансировании, а не в чьей-то доброте.

Его, как и других «путей силы», часто отправляли вместе с низшими чинами церкви в такие сиротские дома для поиска и отбора детей. Это было частью его обучения — понимать, как устроена система, кто в ней выживает, а кто обречён. Он видел слишком многое.

Однажды он стал свидетелем, как в одном из домов мальчик лет десяти замерз насмерть прямо на пороге. Он был наказан за то, что сбежал в город без разрешения — вернулся с пустыми руками и был выгнан в метель. Никто даже не попытался его впустить обратно.

В другом месте он видел, как в темноте маленький мальчик, укрывшись куском мешковины, пытался греть новорождённую сестру своим телом. Утром девочка уже не дышала, и мальчик сидел, не отпуская её, пока не пришли церковники и не вырвали её из его рук. А его забрали, он был сильным.

К десяти годам он уже знал: миром правят две вещи — сила и деньги. И он решил, что будет зарабатывать и отдавать всё в сиротские дома, чтобы таких, как он, стало меньше. Но вместе с этим в нём росла ненависть к аристократии, которую он считал не лучше церковников — теми же монстрами, только в золоте и бархате.

В одиннадцать лет он прорвался на Путь Силы и буквально за полгода достиг второго ранга. Его тело было готово к таким нагрузкам, и переход на новые уровни давался легко. Ещё через несколько месяцев он достиг третьего ранга — невероятный результат для церковного воспитанника. Это сразу привлекло к нему внимание, и его перевели на другой уровень содержания. Над ним начали проводить опыты, пытаясь понять, что делает его таким уникальным.

Выяснилось, что причина уходила в детство. Когда в его деревне произошли те события, которые изменили его жизнь, рядом оказался монстр, которого придавило и убило. Сергей тогда был всего лишь ребёнком, но, как и любой, кто убивает или оказывается причиной гибели монстра, идущий по одному из путей, он получил часть его силы. Этот след зафиксировался в его Эхо, и именно благодаря ему он смог так быстро расти в рангах, когда пришло время.

Церковники использовали этот дар, проведя редкий обряд, связавший его с магом-менталистом. Теперь он мог общаться с церковью без писем и устройств — только мысленно, с ментальным блоком, не позволяющим раскрыть её тайны.

Его начали готовить как идеального шпиона, который должен был внедриться в один из аристократических родов. Ему не говорили, в какой именно, но учили всем правилам поведения дружинников, чтобы никто не заподозрил его в двойной игре. Для него это было несложно — за годы он привык жить по уставу церкви. К пятнадцати годам он был полностью готов, оставалось лишь достичь четвёртого ранга Пути Силы. Это далось не так быстро, но даже к семнадцати годам он имел уровень, о котором многие уличные мальчишки и даже часть аристократов могли только мечтать.

И тогда произошло то, что должно было случиться. Ему исполнилось семнадцать, и ему сказали, что пора попасть в род. Он был готов полностью. Попасть в род оказалось несложно: род был маленьким, слабым, бедным, и всё, что требовалось — оказаться в нужном месте в нужное время и устроить драку. Место и драку обеспечили церковники. Они следили за Красноярскими, знали, где обитают мелкие шайки. Сергею нужно было лишь напасть на одну из них и устроить разборку. Он убил их, не задумываясь, но сделал вид, что это далось ему с трудом. Именно тогда один молодой барон решил заступиться за него, хотя по нему было видно, что он понимал — Сергей справился бы сам. Тем более, что справляться там было не с кем: ни одного человека по Пути Силы, лишь парочка уличных бандитов — таких же, какими были его «товарищи» в детстве.

Трогательная история о том, что он сирота, что ему негде жить и что ему приходится отбиваться от банд, потому что он попрошайничает, растопила сердце барона. Он взял Сергея в дружину, ведь четвёртый ранг в семнадцать лет — это отличные показатели. На тот момент барону было всего тринадцать лет, и он уже выглядел как аристократ, который управляет родом. Но Сергею это казалось забавным: он не видел в нём всей этой «взрослости» и воспринимал его как мальчишку — не из-за разницы в возрасте, а потому что в свои тринадцать Сергей думал и хотел от жизни совершенно другого. При этом он признавал, что барон тренировался и был сильным бойцом. Да, тогда он ещё не мог догнать Сергея, но, будучи учеником Якова — очень страшного человека, силу и опасность которого Сергей чувствовал кожей, — он быстро прогрессировал.

Сергей умело втерся в доверие, и к моменту, когда барон должен был пройти ритуал пробуждения в шестнадцать лет, его уже считали своим. Он знал всё, что происходило в роде, и никто не смог его раскрыть, ведь он вёл себя так, чтобы ни у кого не возникло подозрений. За это время они с бароном даже в каком-то смысле подружились, проводили совместные спарринги, и Сергей мог признать: к шестнадцати годам барон достиг седьмого ранга Пути Силы — очень высокого показателя для такого возраста. Это не удивляло, ведь за его спиной стоял Яков с его беспощадными тренировками и постоянными походами к разломам для охоты на монстров, что и обеспечивало такой стремительный рост.