Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 13)

Я перевёл взгляд на светильник. Чёртов светильник — он же не на электричестве, а на магических элементах. А это значит, что вся инфраструктура давно уже работает на Эхо. Значит, прошло не двадцать и не тридцать лет. Такую систему не строят за одно поколение. Это требует веков — как минимум. Даже у нас с электричеством ушло десятилетие на внедрение. А тут — магия. Архитектура. Образование. Повседневность. Всё говорит о том, что прошло столетие. А может — и больше.

А он продолжил говорить:

— Не сразу. Но со временем всё перестроилось. То, что вы видите сейчас — не естественный порядок. Это то, что осталось после.

— Подожди. Какая ещё вспышка? — спросил я, не сводя с него глаз.

Теперь он на миг замолчал. Но в этот раз — не так, как прежде. Раньше его паузы были выверенными, почти техническими — он давал мне время, чтобы переварить, или подбирал слова, как хороший актёр. Сейчас это было иное. Это была его пауза. Его воспоминание. Его внутренний момент. Он не прерывался ради меня — он нырнул в себя. И в этот миг я понял: мы играем. Всё это время — игра. Не битва, не дружба, не диалог. Покер. Он бросал карты — я смотрел на реакцию. Он щурился — я вычислял блеф. Я врал — он знал. Он лгал — я догадывался. Мы оба знали, что это поединок умов. И сейчас я впервые в жизни признал: передо мной игрок моего уровня. Человек, который мыслит так же точно, так же глубоко. И, возможно, так же одиноко.

Он заговорил. Голос изменился. Не просто стал тише — стал другим. В нём исчезла привычная маска. Он решил говорить прямо. Или решил, что я достоин знать. А может, это была его новая ставка. Игра продолжается.

— Была Вспышка Эхо. Катастрофа. Много лет назад. Тогда изменилось всё. Не сразу. Но необратимо. С тех пор наш мир стал другим.

— Точнее, — бросил я между делом. Слово вылетело почти как фраза между ходами. Но прозвучало иначе. Не как вопрос — как команда.

Я хотел просто уточнить. Поддеть. Взять паузу.

Но из меня заговорили двое. Барон, воспитанный приказывать, и я — привыкший давить точностью. Интонация сработала на автомате. Слово стало распоряжением. И сработало лучше, чем я рассчитывал.

Он выпрямился, как на плацу. Резко, чётко, без задержки.

— Пятого мая. После полудня. Тринадцать тридцать три.

Он сам понял, что подчинился. Усмехнулся уголком губ. В глазах мелькнуло лёгкое удивление — и, возможно, уважение. Он признал приказ. Признал того, кто его отдал.

Я почувствовал, как в теле что-то щёлкнуло. Барон внутри подтвердил: «Вот так и надо». И я не стал спорить.

— Ты знал точное время? — спросил я уже спокойным голосом, без нажима, но внимательно. Проверка.

Если он врёт — значит, лжёт и в остальном. Если нет… тогда мне придётся пересматривать всё, что я знал об этом мире.

Он не отвёл взгляда. Ответил спокойно, ровно.

— Я жил тогда.

Молчание.

Я вновь уставился на этот чёртов светильник на столе. Он бесил меня, как и раньше — спокойно, своими линиями Эхо. Я не хотел ни о чём думать.

Это пиздец.

Мужику — тысяча шестьсот двадцать пять лет. А выглядит он лучше, чем я в свои двадцать пять, в прошлом мире.

Да блять… куда я попал?

Глава 6 Завтра пойдем писать историю

— Я там был.

Фраза прозвучала спокойно, но расколола воздух, как удар по стеклу.

Я медленно поднялся с кровати. Движения были точными, выверенными. Исчезла начальная неуклюжесть, что сопровождала первые минуты после пробуждения. Симбиоз разума и тела входил в финальную фазу. Примерно восемьдесят процентов — именно так я бы оценил текущую синхронизацию. Выучка прежнего владельца тела проступала в каждом шаге: правильный разворот, перенесение веса, осанка. А под этой оболочкой — боевые паттерны. Напряжение в мышцах, готовность к импульсу. Это тело было обучено действовать. Убивать, если потребуется.

Я сел в кресло у стола. Яков не пошевелился. Он знал: вопроса не будет. Но и сам не спешил говорить.

— Что ты можешь мне рассказать? — всё же нарушил тишину я.

Он сразу понял: откровений не жду. Но и формальных ответов — не приму. Он собирался сказать ровно столько, сколько позволено. Ничего лишнего.

— Станислав Аркадьевич, — начал Яков. Голос был ровным, почти лишённым эмоций. — Сейчас вас знают именно так. Официально. Но мы оба понимаем, что это имя — временное. Настоящее имя — Аристарх. Просто пока ещё рано называть его вслух. Я бы с удовольствием рассказал больше. Что именно произошло. Почему. Как. — Он на миг опустил взгляд. — Но, к сожалению… не могу. Не потому что мне запретили. А потому что так устроен мир.

— Так устроен мир? — повторил я, чуть приподняв бровь.

— Да. Струны Эхо пронизывают всё: пространство, время, нас самих. Иногда они ограничивают. Не только действия — но и слова. Вы уже сталкивались с этим. Помните письмо? Это не просто защита. Это структура. Ограничение. Вшитое в саму ткань реальности.

Он сделал едва заметный жест рукой — почти неуловимый. Возможно, он активировал что-то. Но я не почувствовал ни всплеска, ни вибрации. Я по-прежнему не видел его Эхо. Не видел струн. Он был единственным, кто оставался невидимым. Серое пятно на фоне мерцающего мира.

— Хорошо, — я кивнул. — Тогда скажи то, что можешь. Даже если это учебник. Ты подаёшь лучше.

— Начнём с начала, — сказал Яков. — С того, каким был мир до Вспышки Эхо. История короткая, но объясняет многое. Тогда уже были сигналы. Намёки. Аномалии. Но никто не обращал внимания. А потом — стало поздно.

— То есть… мир и до Вспышки отличался от моего? — нахмурился я. — Это идёт вразрез с тем, что я уже знаю. География почти идентична. История — схожа. Культура — близка. Разница — в политической карте, но она, скорее всего, изменилась уже после. Вспышка, новые силы, перераспределение власти — логично. Единственное исключение — материк в Тихом океане. Земли Эхо. Но это всё равно не объясняет радикальных различий. Не в этом суть.

Яков заговорил спокойно:

— Вы правы. Наши миры могли бы быть почти одинаковыми. Но если у вас не было Вспышки — значит, не было и разломов. А у нас они были. Всегда. Мы знали о них, хотя и не понимали, что это. Они выглядели как трещины, расщелины, иногда — как дупло в дереве, как расколы в земле, в скале. Когда мы пытались пробраться в них — ничего не выходило. Они были закрыты. В них ничего не могло войти, и ничего не могло выйти. Даже попытки копать рядом с ними оказывались невозможными: земля становилась твёрдой, как камень. Словно сам мир охранял эти места. Пробовали разное — кирки, лопаты…

Яков слегка усмехнулся, будто вспомнил что-то личное.

— Если такая аномалия была в дереве — его невозможно было срубить. Скалу — пробить. Я видел, как один упрямец три дня долбил ствол. В итоге сломал топор. А дерево осталось как новое. Радиус около километра вокруг разлома ощущался чужим. В нём вибрировала тишина. Тогда магии не было, но уже тогда находили странные предметы. Неразумные, но мощные. Позже их назвали артефактами древних. Никто не знает, откуда они брались. Но одно было точно — такие артефакты всегда оказывались у власть имущих.

— То есть… разломы существовали задолго до появления Эхо? — уточнил я. А про себя отметил: Яков оговорился. Может быть, специально. А значит — ему больше, чем тысяча шестьсот двадцать пять лет.

Он кивнул.

— Да. Задолго. Настолько, что никто уже не помнит, когда они появились. Они всегда были частью мира. Их считали проклятием, вратами, мифом. Но это не главное. Главное — в момент Вспышки Эхо разломы открылись. Из них вышли монстры. С этого всё началось.

Я зафиксировал: разломы — это не просто географическая особенность. Это механизм. Или источник. Или спусковой крючок.

— Значит, вместе с монстрами пришло Эхо, — медленно проговорил я. — Магия. Сила. Получается, Эхо не было частью этого мира. Оно вторглось. Увидело, что здесь уже есть жизнь — люди, животные, экосистемы. И дало людям возможность выжить. Словно компенсировало ущерб, который само же вызвало. Словно не хотело уничтожения. Оно впустило монстров — и дало оружие, чтобы бороться. Для баланса.

Яков чуть наклонил голову — словно услышал нечто новое. Дал себе пару секунд на обдумывание, прежде чем заговорить:

— Да, вы правы. Мы никогда не рассматривали это под таким углом. Обычно говорят, что Эхо — дар. Или откровение. Но вы правы: оно действительно дало людям силу, чтобы уравновесить то, что само же принесло в этот мир. Я бы не сказал это вслух при церковниках — для них Эхо почти бог. Моно-Эхо. Воля, что одарила избранных. Но ваша версия… ближе к правде. Она честнее.

Он на мгновение замолчал, будто решая, говорить дальше или нет.

— Эхо дало человечеству возможность выжить в новых обстоятельствах, — тихо проговорил Яков. — Кто-то стал магом. Кто-то — пошёл по пути воина. А кто-то просто научился жить там, где раньше бы не смог: в суровом климате, на севере, в нестабильных зонах. Эхо не просто усилило людей — оно адаптировало и их, и среду вокруг. Всё менялось параллельно. Эволюция пошла в обе стороны.

— Сейчас, по сути, людей можно условно разделить на три категории, — сказал Яков. — Те, кто не развивают Эхо…

— Простолюдины? — уточнил я.

— Не обязательно, — покачал он головой. — Есть и те, кто просто не хочет этим заниматься. Даже среди аристократов. Да, чаще всего это простые семьи, но встречаются и исключения. Ваш род, например. Шестьсот лет — ни одного мага. Только путь силы. Только воины.