Аристарх Риддер – Ложная девятка. Том седьмой (страница 5)

Нет, друг мой ситный, не в порядке ты. Но ничего, мы тут не зря свой хлеб едим. Сейчас начнём тебя чинить. И давай сначала сердечко послушаем.

Он включил итальянский кардиометр, который достался нам благодаря моему несостоявшемуся переходу в «Ювентус» и машина тут же тихонько загудела и замигала зелёными индикаторами.

Я лёг на привычную кушетку с кожаной обивкой. Холодные электроды прилипли к груди, и на экране монитора появились знакомые зигзаги сердечных сокращений.

— Так, так, так, — врач хмурился, изучая показания прибора. — Пульс в покое чуть повышен по сравнению с твоим обычным. Сейчас восемьдесят пять, а обычно семьдесят. Ритм стабильный, экстрасистол нет. Вижу максимум лёгкое напряжение сердечно-сосудистой системы.

Следующим этапом стало измерение артериального давления, и через две минуты у нас были результаты: 125 на 80.

— Немного повышенное. Но это не так страшно. Хотя такие цифры, что по пульсу, что по давлению, у тебя обычно бывают только во время матчей или интенсивных тренировок. А сейчас вроде как состояние покоя.

Следом Анатолий Семёнович взял у меня анализы крови, которые будут готовы на следующий день. Продолжил осмотр. Проверил лимфатические узлы, послушал лёгкие. Всё как обычно.

Следом я вместе с ним отправился в кабинет функциональной диагностики. Стоял хорошо знакомый всем торпедовцам велоэргометр «Монарк 818», подключенный к компьютеру для мониторинга всех необходимых показателей. Эта пыточная машина регулярно использовалась для тестирования каждого футболиста — раз в три месяца мы исполняли обязательную программу.

— Вот и сейчас, — доктор гостеприимно махнул рукой, — садись, покрутим педали по нашему стандартному протоколу.

Прояев прикрепил к моей груди датчики, надел на палец датчик насыщения крови и дал команду начинать. На экране компьютера появились привычные цифры: нагрузка, ЧСС, потребление кислорода, выделение углекислого газа. Всё как обычно.

Первые три минуты давались легко, но доктор всё равно хмурился.

— Сейчас обычно у тебя пульс семьдесят, а он восемьдесят, — бормотал он себе под нос, записывая данные в протокол. — Ты, милый друг, определённо не в порядке.

Когда нагрузка возросла, я почувствовал, что слегка участилось дыхание. А ещё через десять минут стало тяжело.

— Ага, пульс сто десять при той нагрузке, которая раньше давала девяносто пять, — комментировал Анатолий Семёнович. — Потребление кислорода снижено примерно на пятнадцать процентов от твоих обычных показателях.

Ну а ещё через двадцать минут я был мокрым как мышь. И дыхание стало ещё более учащённым.

— Всё, достаточно! — Прояев остановил тест. — Пульс сто пятьдесят пять. Это уже перебор. Максимальное потребление кислорода снижено на пятнадцать процентов.

Я слез с велосипеда, вытирая пот с лица. Ноги были тяжёлыми, а дыхание таким, как будто я только что пробежал несколько километров в хорошем темпе.

— И насколько всё плохо? — спросил я.

— Не катастрофически, но Стрельцов правильно делает, что оставляет тебя в запасе на матч с «Кайратом». Сейчас у тебя по факту остатки той формы, которая была до Мексики. Ещё пару недель в таком темпе и можно серьёзно загнаться. Так что перерыв, Славка. Будем восстанавливать твою форму.

Программа будет интенсивной, но короткой. У нас всего девять дней до матча с тбилисским «Динамо» в Кубке. Его пропускать уже никак нельзя. Так что извини, дружок, но придётся тебе это время провести на базе. Мы сделаем всё от нас зависящее: медикаментозная поддержка, физиотерапия, массаж, само собой, диета.

Но ты сам понимаешь, что медикаменты — это вспомогательная терапия. Главное — это физиотерапевтические процедуры и полноценный отдых. Никаких интенсивных тренировок, только восстановительные мероприятия.

Я так думаю, что Стрельцов с Ворониным тебя всё равно на скамейку во время матча с «Кайратом» посадят. Но на поле ты выйти не должен. И без тебя найдётся кому забивать.

К нашему массажисту Сан Санычу Петрову я попал сразу после кабинета Прояева.

— А вот и наш герой мексиканского похода! — Петров с улыбкой расстилал свежую простыню на новеньком массажном столе с подогревом и электронной регулировкой высоты. — Ложись на живот. Посмотрим, что у нас тут накопилось.

Его руки заработали методично и профессионально. Сначала лёгкие поглаживания для разогрева кожи и подготовки мышц, затем более интенсивные движения для проработки поверхностных мышечных слоёв.

— Спина немного забита, но не критично, — комментировал Петров свои действия. — Широчайшие мышцы закрепощены, а трапециевидные в повышенном тонусе. Ничего необычного.

Массаж был достаточно интенсивный, местами болезненный. Александр Александрович нашёл несколько болезненных точек и проработал их круговыми движениями. А затем сказал переворачиваться на спину, чтобы заняться грудными мышцами и шеей.

Работа с передней частью тела была более деликатной. Петров аккуратно массировал большие и малые грудные мышцы, межрёберные промежутки. Осторожно прорабатывал мышцы шеи.

— Шейно-воротниковая зона у тебя, конечно, зажата, дружок. А ну признавайся, головные боли в последнюю неделю были?

— Были, — не стал я запираться.

— Это и видно.

К концу сеанса моё тело стало мягким и расслабленным. Я не могу сказать, что накопившееся за неделю мышечное напряжение исчезло, но результат работы нашего массажиста был очевиден.

Следующим пунктом первого дня восстановительной программы стала гидротерапия в «Акватерме 1200» — настоящем чуде медтехники. Хвойная ванна с морской солью, температура тридцать семь градусов.

— Экстракты сосновых игл для успокоения нервной системы, натуральная морская соль для улучшения кровообращения в мелких сосудах, — всё это рассказывал мне Прояев, который лично настраивал оборудование, регулировал работу форсунок, расположенных по бокам и на дне.

Пятнадцать минут в тёплой воде с насыщенным хвойным ароматом показались мне удивительно расслабляющими. Пузырьки создавали эффект нежного массажа, стимулируя кровообращение, а эфирные масла, со слов Прояева, должны были успокаивать нервную систему, нормализовать сон и снять раздражительность.

После джакузи — контрастный душ. Специальная установка с программным управлением автоматически регулировала температуру воды по заданному алгоритму: сорок градусов в течение одной минуты, затем двадцать на тридцать секунд. Повторяем пять циклов и заканчиваем прохладной водой для тонизирующего эффекта.

Контрастный душ был своеобразной гимнастикой для сосудов. Горячая вода расслабляла, расширяла сосуды, улучшала кровообращение. А холодная, наоборот, тонизировала и стимулировала защитные механизмы.

Ну а после — физиотерапия. Ультразвук. Десять минут, а потом электрофорез. Если к предыдущим пунктам меню у меня никаких вопросов не было, то и ультразвук, и особенно электрофорез представлялись мне достаточно сомнительными. Было в этом что-то от какого-то шаманства. Как и сеанс аппаратной магнитотерапии с переменным магнитным полем, которое вроде как должно проникать глубоко в ткани, нормализовать проницаемость клеточных мембран и улучшать транспорт кислорода.

Но, может быть, я, конечно, не специалист, и магнитотерапия действительно так эффективна, как о ней сейчас говорят. Но что-то мне кажется, что это про плацебо.

Потом пришла пора лечебной физкультуры, которая для меня, Заварова и Добровольского, как минимум на следующие несколько дней, должна была стать заменой полноценным тренировкам.

Медленные вдохи через нос на четыре счёта, задержка дыхания на два, медленный выдох через рот на шесть — стал первым пунктом. Затем комплекс упражнений на растяжку и мобилизацию. Каждое движение выполнялось медленно и плавно, с максимальной амплитудой, но без малейших рывков и, не дай бог, болевых ощущений.

— Так, ребята, ваши мышцы сейчас закрепощены от постоянных нагрузок, — говорила мне, Игорю и Сашке наш методист Лена Морозова — объект восхищения и вожделения доброй половины торпедовского дубля. Леночка, как её все называли, занималась с нами в образе классической советской любительницы аэробики, и на молодые мозги футболистов дубля её внешний вид действовал безотказно.

Особое внимание мы уделили работе с позвоночником: мягкие скручивания, наклоны, осторожные прогибы — всё для того, чтобы снять гипертонус мышц. Затем велотренажёр пятнадцать минут в режиме так называемого активного восстановления, а завершили занятие комплексом упражнений на расслабление.

И вот в таком вот режиме мы и должны были провести следующие несколько дней.

Игру с «Кайратом» мы втроём смотрели со скамейки запасных, как и планировалось. Стрельцов включил меня, Заварова и Добровольского в заявку на игру, но наше появление на поле не предполагалось. Притом совсем. Притом от слова совсем. Даже если что-то пойдёт не так, исправлять ситуацию должны были совсем другие люди.

И в отсутствие меня и Заварова очередной шанс получил Володя Гречнев, который вышел в стартовом составе. И в очередной раз продемонстрировал свою полезность для «Торпедо».

Сначала он, правда, срезал мяч в ворота Харина после того, как пришёл помогать в нашу штрафную на угловом. Пихаладзе подал навес. Мяч заметался во вратарской. В результате Володя неловким движением отправил футбольный снаряд в сетку ворот Димы Харина.