Аристарх Дуболомов – Товарищ капитан 3. Мы не проиграли! (страница 3)

Нормальной дедовщины не надо боятся. Подмена понятий произошла все в тех же шестидесятых, с приходом к власти будущего, пятижды Героя. Лицемерие и ханжество окончательно захватило высшие эшелоны власти. Стоит только вспомнить, чего тогда «не было»? Ох, много чего.. А раз это не признано официально, то и бороться в сущности было не с чем, и наказывать никого не надо. Ведь нельзя наказывать за то, чего нет?

Бывший СССР был многонациональной страной, и кого только тогда не призывали защищать рубежи Отчизны! У всех, кто служил в то дивное время, загораются ненавистью глаза и сжимаются кулаки при воспоминании о сослуживцах из «братских» среднеазиатских и кавказских республик. Отсталые по развитию, но более многочисленные и агрессивные, они приносили в Вооруженные Силы свои обычаи и порядки. Сбивались в стаи и терроризировали солдат и офицеров. Частенько, что бы прекратить вакханалию, обезопасить свою жизнь и жизни подчиненных, офицеры были вынуждены применять оружие. Надо ли говорить, что такие факты всячески замалчивались? Потому что этого «не было». В частях, пораженных этим явлением говорили о «земляковщине». Но существовало более точное определение происходящего, о котором боялись говорить вслух даже высшие офицеры – нацизм. Оголтелый и воинствующий. А в высших кругах закрывая глаза и уши твердили – .. не ведется воспитательная работа..

Воспитательная работа как раз и велась, в кишлаках и аулах, и отголоски её напрямую отзывались в Армии. Это было упущение не армейских командиров, а государственных политиков. Наконец, какой-то умник нашел нужное звучание происходящего, позволяющее замаскировать смысл – дедовщина. Ух, как этим понятием было удобно прикрывать межнациональные конфликты, прямо таки выпирающие в частях! Более менее сообразительный оппонент возразит – а почему этого не было раньше, в пятидесятые годы? Ведь раньше разница между культурами была гораздо большей? Значит, и тогда уже скрывали? Да нет же, хрущевская «оттепель» не коснулась самого мощного рычага государственной машины. Механизм подавления заразы разложения был силен как никогда, и загреметь под трибунал просто за неповиновение, чего уж там говорить про малейшее проявление национализма, было проще простого. Тогда ведь к этому отношение было несколько иное, за проявленную бдительность даже награды получали. Да и люди несколько иные были, командный состав состоял из людей прошедших войну и прекрасно знавшим цену словам и упущениям. Люди неудобные и негибкие. Может поэтому, фронтовиков вышибали в первую очередь? Как неперспективных, в своей отсталости? С блеском окончившие высшие учебные заведения, не нюхавшие пороху мирные офицеры презрительно кривились – Как я могу подчинятся какому-то подполковнику, у которого два-три класса образования?

Что правда, то правда. Корявый подполковник, занимавший должность комполка или комбата не обладал кладезю теоретической мудрости, и был всего лишь закоснелый практик. В то время, когда враг не жалея себя рвался по перемешанным с землей и разбитым оружием, трупам, командовать было некому. Фронтовики сильно отличались от лощеных выпускников академий вызубривших на зубок все тактико-технические данные своей и чужой техники, четкие пункты следовавшие за словом – ПРИКАЗЫВАЮ..

Время брало своё. Но были и особенные части, и даже рода войск, где национальному составу придавали правильное значение. Погранвойска, ВДВ, подводный флот. Диких и неуправляемых там и в помине не было, а случайно проскочивший через фильтры экземпляр, удивительно быстро проходил эволюционный путь от обезьяны до нормального человека. Все, кто служил среди близких по духу, развитию и культуре людей, вспоминают службу как школу жизни и мужества, как бы пафосно эти слова не звучали. Издеваться над сослуживцем, там просто в голову никому не могло прийти! Это выдумки начинающих режиссеров и писак, не способных сделать себе имя иначе.

.. – а теперь друзья, вспомним чему нас учили в Советской Армии.. .. учили в Армии.. – грозным эхом звучали издевательские слова в декабрьском Грозном девяносто четвертого. Война с чеченцами продолжается. Но в Российскую Армию все равно продолжают призывать и обучать чеченцев, делая скидки на их хамское поведение. Мол, дикари..

Когда-то это была государственная политика. Инородцев пропускали через калиброванную и отлаженную армейскую систему. Но система ослабла, и вместо нужных навыков, подкрепленных незыблемой тяжестью Законов, прошедшие армию укреплялись во вседозволенности и презрении к русским, узнавали слабые места и болевые точки системы. Именно так, Вооруженные Силы превратили в грязный отстойник.

5

После скудного но калорийного завтрака, батальон разошелся по комнатам «психологической разгрузки». На получасовой отрезок времени возлагалось проведение воспитательной работы. Этой официально звучащей белиберде, требуется небольшое пояснение. В любой казарме ВС СССР, кроме других функциональных помещений, в обязательном порядке имелась Ленинская комната оборудованная полным комплектом фотографий Президиума ЦК КПСС, историей части, выписками из Уставов, и обязательным телевизором для просмотра программы «Время». Для прослушивания радиопередач, имелся приемник. Там же, имелись подшивки центральных и ведомственных газет. Парты, стулья для проведения занятий по политической подготовке, воспитательных лекций. Чистенькое и аккуратное помещение, которому всегда уделялось очень пристальное внимание. В свободное время солдаты могли смотреть телевизор, слушать радио и читать свежие газеты. Писать домой письма, поощрялось. С устранением КПСС сначала исчезли фотографии, телевизоры и газеты. Затем, идиотское название получила комната. Может поэтому ломалась и исчезала аппаратура, а потом та же участь постигла мебель? Основной темой воспитательной работы стали лекции о вреде курения, алкоголизма, наркомании и СПИДа. Государственная подготовка, заняв место политической, избрала тему истории возникновения государства Российского. Муть, от которой всех тошнило.. толком, истории России никто из офицеров не знал, а то что знали, не могли внятно изложить.

Загнанные в комнаты солдаты уныло пялились в экраны. Где телевизоров не было, спали, уткнувшись в ветхие столы скрепленные для крепости гвоздями. Кому не хватило места на стульях, сидели на полу прислонившись к теплым батареям. Темные стены с лохмами обоев и плесни, планшеты с молодцеватыми солдатами старого режима. Все это покрыто густой, въевшейся пылью. Тусклый свет единственной трубки дневного освещения работал на пределе с оглушительным треском и гудением. Промозглая сырость. От заросших толстым слоем льда окон, забитых для теплоты полиэтиленовой пленкой, тянуло холодом и гнилым деревом. От собранных в кучу людей, пахло плохо простиранным обмундированием.

Обойдя все помещение и убедившись что никто не сбежал, Трофимов с хрустом зевнул – да пропади оно все про-опадо-ом.. Скорее бы в командировку, что ли.. За окнами брезжил морозный рассвет.

– Батальон, смиррна! – рявкнул этажом ниже дневальный. Капитан устремился вниз, на доклад. Громко разговаривая входили другие офицеры, прапорщики, женщины. Свеженькие, веселые, с еще не испорченным настроением. Румяный с мороза Горелов снял бушлат, не спеша повесил на плечики и спрятал одежку в шкаф.

– Как Викторов лопухнулся?

Уже доложили, понял капитан – Сдуру, командир. Самое интересное, мне ничего не сказал, а я думал сам справится. Мало ли чего там орали, я же не знал что он с дагами схлестнулся.

– Он что, пьяный был?

Трофимов пожал плечами – При мне не пил, а вечером я не проверял, сам закрутился.

– Давай его сюда.

Виновато сутулясь вошел сорокалетний сухощавый мужчина с ранними залысинами и дрожащими руками. Запах перегара заполнил кабинет.

– От зараза, когда только успел.. – горестно подумал капитан глядя на засаленный камуфляж, длинные, сосульками волосы закрывавшие воротничок кителя.

– Ты где звание получил? – нарушил гнетущую паузу комбат.

– От военкомата, трехмесячные курсы..

– Ты что, университет что ли закончил, что за три месяца на офицера выучился?

– Университет? А.. нет. Я кожевенный техникум двадцать лет назад кончил.

Офицеры переглянулись.

– Ты на кой черт служить пошел?

– Зимой все равно делать нечего. Летом-то шабашка.. А зимой деньги нужны, вот и устроился.

– Так. – Комбат с силой сжал и разжал кулаки – Оставим пока этот вопрос. Расскажи лучше, как ты тут дежурил? Чем занимался?

– Я им скомандовал, а они не послушались. Угрожать стали.. – угрюмо уставившись в угол, забубнил лейтенант.

– А почему к капитану Трофимову не обратился, спецназ вызвал? Ты же пьяный был! Дежурный по части, капитан Ибрагимов, тоже дагестанец. Скажи, ну зачем надо было орать про черножопых ублюдков? Он, знаешь что он командиру части накатал? Ты вообще понимаешь что делаешь? Иди отсюда, что б глаза мои тебя не видели! Объяснительную написать не забудь.

Комбат успокаивался не сразу – Опять кадровик за деньги всякую шантрапу принимает.. Он принимает, а я отдувайся!

Трофимов сочувственно молчал. Тут комбат был просто бессилен. Уволить Викторова, если он сам не захочет, не сможет никто. Только Москва. А так.. жди когда контракт закончится, или несчастный случай в командировке произойдет. Викторова в командировку? – Трофимов чуть не засмеялся. Но и здесь этого чудака оставлять никакого резона нет.