Арина Зарудко – Не думай. Не дыши (страница 22)

– Что ж, чем я могу быть полезен?

– Фред, – улыбнулась ему Лин, – вы занимали высокий пост, у вас было влияние. Мы бы хотели использовать ваш голос. Если вы не возражаете.

Фред соображал.

– Меня в эфир? – Он рассмеялся. – Да ну, бросьте.

– Ты будешь неподражаем, – так же смеясь произнесла я.

– Многие знают вас, – продолжила Лин, – и если люди увидят знакомое лицо…

– Вы будете не единственным, – перебил ее Том. – К Сопротивлению присоединились такие люди как Джек Портер, бывший министр образования, Элен Лоуренс, некогда возглавлявшая научный фонд, разрабатывающий вакцину от старости. Все эти люди хотят принять участие в пропаганде. Сейчас это наш главный рычаг.

– Я соглашусь, если Эстер согласится писать.

Тут я ошалела. После того, что я ему сказала, он еще смеет прикрываться моим именем! Кое-кого ждет взбучка.

– Это решать мисс Сильвер, – я заметила тень улыбки на лице Тома, когда он произносил эти слова с легким наклоном головы.

– Эстер, у вас самая важная задача, – Лин принялась за меня. – И, как видите, от вашего решения зависит участие других членов Сопротивления в нашей операции. У революции должен быть голос. Она должна быть наполнена смыслом. Сейчас наша пропаганда из рук вон плоха. Вот почему писатели на вес золота. В штабе есть один, помимо вас, но он…

– Поехал кукухой, – дополнил Гарольд.

– Спасибо, – язвительно парировала Лин. – Творческие люди довольно уязвимы, как вы знаете, – ехидная улыбочка.

Она пытается уколоть меня? Я, конечно, отнюдь не фарфоровая ваза, но в последнее время сама кажусь себе домом из песка, который вот-вот снесет наступающая волна.

– Эстер, – обратился ко мне Том, я этого ждала, хоть и боялась признаться, – твои слова нам очень нужны. Ты, как никто, знаешь, что словом можно добиться многого. Нам нужны сторонники. Освободить остальных можно только так – породив сомнение изнутри.

Я чувствовала, что Фред напрягся – он не ожидал, что Том будет говорить со мной так, словно мы уже тысячу раз беседовали по душам.

– Вещание будет запускаться ночью на телепланшетах, чтобы сознание людей было свободным от воздействия чипа, – продолжила Лин.

– Это возможно? – засомневался Фред.

– Пара недель, и мы будем в каждом доме, – уверенно ответил Питер.

– Что скажешь, Эстер? – Том все так же был сконцентрирован на мне.

Я готовилась к этому разговору. Понимала, что рано или поздно Том задаст мне этот вопрос. После того, как Джо проболтался, я принялась копаться в своих ощущениях. Мне казалось, что Том хотел утешить меня, дав бумагу, хотел помочь прийти в себя, а он просто готовил меня к той миссии, ради которой я была спаса. Почему-то это задело меня.

– Я должна писать речи для спикеров? – Я сразу обернулась к Фреду. – Кажется, подобное предложение мне уже поступало не так давно. Стоит обновить резюме.

– Речи, прокламации, лозунги. Солдаты пойдут в бой с ними на устах.

– Ого, как пафосно, – я вздохнула и сильнее скрестила руки.

Может показаться, что я слишком заносчива или вообще не в себе. Понять спятившего писателя мне не так уж и трудно. Еще пару месяцев назад я бы все отдала на благо революции, но верить в высокие идеалы и столкнуться с ними лбами – не одно и то же. Тем более после череды потрясений. Моя вера ослабла, но я чувствовала, что все же должна попытаться. Это же все, что я могу. Или могла…

– Кхм, ладно, простите. Я немного… размазана из-за всего, что происходит. Но я попробую. Хоть и не представляю пока, как это будет выглядеть.

– Пока ты можешь взять время на раздумье и вдохновение...

Тома перебила Лин:

– Но не слишком много. Время – непозволительная роскошь в данный момент.

– Я понимаю, – ответила я. – Устроим брифинг сейчас?

Наверняка эта Лин сочла меня стервой, но что я могу поделать, если таковой и являюсь.

– Мы хотим воодушевить людей, вдохновить бороться. Если появятся идеи, как это сделать, мы с радостью их рассмотрим.

– Боже, Лин, от твоей официозности зубы сводит, – Гарольд сопроводил эту реплику медвежьим смехом.

– Полный карт-бланш, – вставил Том.

Я кивнула, и тема перекочевала в иное русло. Обсуждались стратегии, устройство систем вещания, логистика Пантеона, которую не так-то просто было обойти, но все же за эти годы Сопротивление добилось многого – как минимум, его члены располагали вооружением, техникой и золотыми умами, способными свергнуть текущую власть. Это лишь вопрос времени. Андерсон знает о существовании Сопротивления, я в этом убеждена. И когда он выйдет на нас – тоже вопрос времени.

Мы наметили основные планы на ближайшие дни, и все принялись расходиться. Том попросил меня задержаться. Фред застрял в дверном проеме.

– Встретимся позже, – кивнула я ему.

Фред бросил неприязненный взгляд в сторону Тома и вышел. Том стоял ко мне спиной, переключая на экране диаграммы и схемы.

– Тебе нужна еще бумага?

– Прискорбно признаться, но нет.

Том все так же глядел на меня своей спиной.

– Когда понадобится, дай знать.

Он не удивился, не усмехнулся и не выказал разочарования в моем писательском даровании. Эта реакция меня успокоила. Но мне почему-то хотелось, чтобы он сказал что-то, что не касалось бы моей миссии, направленной на благо грядущий революции. Только вот зачем? По сути Том мне не импонировал: он был замкнутым, непонятным для меня. Зачем нам вести беседы?

– Угу, – буркнула я. – Могу идти?

– Я понимаю, как тебе тяжело. Наверняка многие тебе это говорили. – Том обернулся, и я наконец смогла заглянуть в его глаза. – Но я правда понимаю. Ты злишься.

– Да нет же…

– Злишься, – на его лице блеснула ухмылка, но она не была злой, просто подтверждала истинность его слов: он был убежден в своей правоте, в отличие от меня.

Я опрокинула голову.

– Не на меня. Не на Андерсона. Ты злишься на себя. На свои слова, которые никак не придут. Я прав?

Я была готова разрыдаться – он зрел в самый корень. Все внутри меня буквально вопило, кровоточило, ненависть к самой себе за неспособность сделать что-то, что от меня требовалось и что я могла бы сделать, заглатывала меня целиком. Я же сильная, вашу мать! Я борец! Андерсон хотел уничтожить меня, но он лишь подтолкнул меня к пропасти – швырнуть туда себя решила я сама. Зло корнями врастало в почву моей души. Эти корни гнездились, путались и укреплялись во мне.

– Ты можешь не отвечать, – он вздохнул, не переставая смотреть на меня, сдвинув густые брови. – Просто вспомни, за что ты хотела бороться. И все. Пусть твоя боль станет топливом. Говорю, как Лин… – Том улыбнулся сам себе, и я еле сдержала свою улыбку. – Ты нужна нам. Революция нуждается в тебе. Люди, которые услышат твой голос и пойдут за тобой, будут знать, что их вел человек, который не предал своего слова. Даже представ перед страхом смерти.

– Ух ты, – сказала я после небольшой паузы, – а ты оратор, хоть и говорил обратное. Я струсила. Получается, слово я свое предала…

– Пока еще нет.

– Я так не думаю.

– Ты жива. Ты можешь мыслить, дышать. Ты можешьписать.

– Это не так просто.

– Да ну?

– Ты не понимаешь…

– Я понимаю лишь то, что пока ты борешься. Думаю, ты и раньше боролась. И твое слово побеждало, раз ты писала даже во время запретов. Просто начни. Пусть это будет…

Он задумался.

– Хаос из букв? – закончила я.

– Именно. Напиши что-нибудь идиотское, бессвязное. Джойса читала?

Я была приятно удивлена его познаниям.

– Несусветная дичь, но тебе ясна моя мысль.

Мы оба не удержались и рассмеялись.