Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 47)

Я разминаю шею, потираю лицо и хмуро смотрю на дочь:

— А ты почему с утра пораньше не в университете?

— Потому что все в клинике уже вовсю шепчутся о том, как ты вчера тут с ума сходил из-за какой-то пациентки. Даже операцию отменил. Я волновалась вообще-то, — она пододвигает ко мне кофе, не сводит с меня подозрительного взгляда. — Что происходит, пап? Кто она?

Я беру стакан делаю глоток кофе. Это то, что мне было нужно с самого утра. Я смотрю в окно, избегая прямого взгляда дочери.

— Она просто знакомая. Я решил лично всё проконтролировать.

Катя скептически смотрит на меня. Объяснять ей что-то еще я не собираюсь. На самом деле я и сам-то не понимаю, почему появление в клинике Нины вызвало во мне такую реакцию.

— Ладно, как скажешь, — наконец вздыхает Катя. — Ты хоть выспался? Почему в комнату отдыха для персонала не пошел? Там диван удобный.

— Все в порядке, — отвечаю сухо, встаю и снимаю с себя белый халат, меняя на свежий. — Спасибо за завтрак. Беги в университет, иначе опоздаешь.

Катя улыбается, но всё ещё беспокойно смотрит на меня.

— Ладно, я пойду. Но учти, разговор еще не окончен. Я намерена выяснить, что это за девушка, из-за которой ты так сильно волнуешься.

Я усмехаюсь. Подхожу к ней и подталкиваю ее к выходу.

— То, что ты теперь взрослая, не отменяет того факта, что я по-прежнему твой отец и меня нужно слушать. Поэтому выброси это все из своей головы и идти учись.

Катя уходит, а тяжело выдыхаю, допиваю кофе.

Я бросаю взгляд на телефон. Сообщений от Юры нет, значит, пока никакой информации по ДТП. Это раздражает и беспокоит. Но сейчас самое важное — лично убедиться, что с Ниной всё в порядке.

Через десять минут у меня должен начаться обход, после этого проведаю ее. Или же это будет лишним?

Глава 41

Я стою у ординаторской, нервно листая бумаги с результатами последних обследований Нины. Внутри всё ещё сидит неприятная тревога, от которого я никак не могу избавиться. Медсестра Марина останавливается рядом и тихо говорит:

— Ян Александрович, пациентка из пятой палаты пришла в себя.

Я мгновенно напрягаюсь, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

— Спасибо. Позже зайду к ней.

На самом деле мне хочется рвануть туда прямо сейчас. Убедиться, что она хорошо себя чувствует. Узнать, что именно произошло. Но у меня плановая операция. Мне нужно сначала сосредоточиться на этом.

— Ян Александрович, вы идёте? — доносится голос операционной сестры, выводя меня из оцепенения.

Киваю, но ещё секунду стою на месте. Надо собраться, отработать операцию, а уже потом идти к Нине. Сейчас главное — чётко выполнить свою работу, ведь от моих действий зависит жизнь другого человека.

Операция длится почти три часа, и всё это время я ловлю себя на том, что мысленно возвращаюсь к Нине.

Снимая хирургические перчатки, я с облегчением понимаю, что операция прошла успешно, несмотря на мои внутренние метания. Ассистенты уже завершают последние манипуляции и готовятся транспортировать пациента в реанимационное отделение, а я молча покидаю помещение и направляюсь к лифту.

Едва я подхожу к двери, та открывается, и из палаты выходит Кирилл. Вид у него хмурый. Он даже не поднимает на меня взгляд, решив что я просто доктор, пришедший проверить состояние Нины.

— Что ты здесь делаешь? — резко спрашиваю я, преграждая Кириллу дорогу. Этому уроду здесь не место. Кто вообще его сюда впустил?

Кирилл поднимает взгляд, в его глазах я читаю узнавание, а потом удивление. Он смотрит на меня снисходительно, словно я пустое место, и чуть заметно усмехается.

— Могу задать тебе тот же вопрос, — произносит он ровным голосом. — Вот только твои мотивы куда интереснее моих.

Я прищуривается, чувствуя, как внутри начинает подниматься раздражение. Это ведь из-за этого урода я две недели лицо под маской прятал, чтобы пациентов не распугать своим видом. А сейчас даже врезать ему нормально не могу. Не то место и время.

— Ты о чём? - спрашиваю, как ни в чем ни бывало.

Кирилл делает шаг навстречу, понижая голос до едва различимого шёпота:

— А ты сам не догадываешься? — спрашивает он тихо, с издёвкой. — Ты ведь знаешь, кто она на самом деле, да? Это какой-то вид особенного удовольствия, спустя столько лет поддерживать контакт со своей жертвой? Не боишься, что все это дерьмо может всплыть? А она знает кто ты? Скорее всего нет, если позволяет находится рядом.

Эти слова проходят сквозь меня холодной волной, заставляя сердце пропустить удар. Конечно же этот подонок знает о том, что произошло между мной и Ниной в прошлом. Пальцы судорожно сжимают папку с документами, я смотрю Кириллу прямо в глаза, стараясь не показать, насколько сильно задели меня эти слова.

— Не понимаю, о чём ты, — жёстко отвечаю я.

Он хмыкает, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Брось. Прекрасно понимаешь. Можешь сколько угодно изображать героя, Ян, но мы оба знаем, что ты ей сделал. Поэтому хватит прикидываться благородным рыцарем. Я видел, как вы вместе покинули благотворительный ужин. Что за игры между вами?

Меня пробирает от злости. Ещё немного — и я не выдержу, сорвусь. Но держусь, с трудом контролируя себя.

— Лучше бы тебе держаться от неё подальше, — бросаю холодно, с вызовом глядя ему прямо в глаза. Кирилл лишь презрительно улыбается, поправляя манжеты пиджака.

— С удовольствием, — говорит он небрежно. — Но пока она всё ещё моя жена. И до тех пор, пока это так, тебе рядом с ней точно не место.

Он разворачивается и спокойно направляется к выходу, оставляя меня стоять перед закрытой дверью палаты. Я чувствую как во мне пульсирует злость. Мне до безумия хочется стереть эту самодовольную улыбочку с его лица. И, клянусь, придет тот день, когда я с удовольствием сделаю это.

Глава 42

НИНА

Я ненавижу больницы.

Особенно, когда пробуждение в них начинается с тупой боли в виске и ощущения, будто по мне проехался поезд. Глаза открываются с трудом — веки тяжёлые, будто налитые свинцом. В горле сухо, голова гудит, а тело... тело как чужое.

Я едва шевелюсь, всё ноет. Особенно бок. Пробую дышать глубже — но тут же морщусь. Ребра, определённо, тоже пострадали.

В голове — каша. Но одно я помню чётко.

Я ехала в салон. Просто хотела сменить стрижку. Уделить себе немного времени, почувствовать себя женщиной. Отвлечься от проблем.

И вдруг — удар. Кто-то врезался в меня на полной скорости. Кажется, я сразу же потеряла сознание от ужасной боли. Я даже не помню как меня сюда доставили. Очнулась пару часов назад, вся в ссадинах и с острой болью по всему телу. Оказывается, я была в шаге от смерти.

Дверь палаты открывается и я поворачиваю голову. Входит Ян.

Я моргаю, не сразу понимая, действительно ли это он или мне всё ещё мерещится от обезболивающих и после наркоза.

Он подходит ближе, руки в карманах халата, спокойный, уверенный… как всегда. Только взгляд другой. В нём что-то человеческое. Волнение? Да быть не может!

— Привет. Ты в моей клинике, — говорит он тихо. — С тобой всё будет хорошо.

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла вырывается только хрип.

— Не напрягайся, — добавляет он, приближаясь к моей кровати. — У тебя было внутреннее кровотечение, но сейчас всё стабильно. Мы вовремя успели.

Моя голова так и остаётся чуть повёрнутой в его сторону. Грудь будто стянули тугим ремнём. Но не от боли — от непонимания.

Почему он здесь?

Почему он смотрит на меня так?

— Тебе пока можно только лёгкую пищу, — продолжает он, нависая надо мной. — Если захочешь что-то — скажи. Я принесу.

Я всё ещё смотрю на него. Невозможно отвести взгляд. Уголки губ будто хотят дрогнуть, но я не даю себе расплыться в глупой улыбке.

Неужели это проявление заботы? Но почему? Из-за вины? Из-за того, что он сделал в прошлом? Разве не было бы для него лучше если бы я исчезла навсегда? Тогда он смог бы выдохнуть с облегчением.

Или…

Я закусываю губу, пытаясь сглотнуть ком, подступивший к горлу.

— Почему… ты… здесь? — выдавливаю с трудом. Голос будто чужой.

Ян молчит. И смотрит на меня так, что становится не по себе.