Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 39)

Я завариваю чай, Васька в ванной комнате, а я пытаюсь взять себя в руки, но не получается. Может и делаю глупость, но набираю Кирилла. Этого гребанного предателя! Со мной пусть поступает как хочет, но дочь он не смеет трогать!

Гудок, второй, третий. Удивительно, но мой почти что бывший муж принимает мой звонок. Хотя, честно говоря, я сомневалась, что после сегодняшнего он станет со мной разговаривает.

— Что такое, Нина? — произносит устало и недовольно. Наверное, после того как все высмеяли Веру, она выела его мозг чайной ложечкой.

— Какого чёрта ты творишь, Кирилл? — мой голос звенит от негодования. Всё. Хватит. Слишком долго терпела. Слишком долго молчала.

— Нина, — ровно, холодно произносит он, — разве мы не договорились решать вопросы без лишних эмоций?

Я сжимаю зубы. Он, как всегда, спокоен, уверен в себе. И от этого хочется кричать.

— Договорились? — я усмехаюсь, но выходит сухо, горько. — Тогда объясни мне, Кирилл, что ты вытворяешь? Как ты мог так поступить с Василисой? Ей и так тяжело, а ты...

Пауза.

— Что именно я сделал? — спокойно уточняет он.

Я замираю. Он всегда так — вынуждает объяснять, проговаривать то, что и так очевидно, чтобы вывернуть мои слова против меня.

— Зачем ты познакомил нашу дочь со своей шлюхой? Еще и встал на ее сторону? Ты уменьшил Ваське лимит на карте, только из-за того, что она не приняла твою новую семью и не стала мириться с изменой? — говорю жёстко. — Ну, ты добился совего, теперь она считает, что для тебя важнее твой новый сын, а не она. Ты хочешь сделать ей больно? Или это твой способ показать, что она больше тебе не нужна? Это наша с тобой война, Кирилл, но причем тут дочь? Она не моя, она наша! Наша, черт бы тебя побрал. И я прошу тебя учитывать ее чувства. Или Вера тебе на ушко что-то нашептала, что ты теперь готов и дочь родную без ничего оставить? Наказать только за то, что не готова принять новую реальность?

Он молчит несколько секунд. Я почти слышу, как он обдумывает каждое своё слово.

— Это не наказание, Нина, — произносит он ровно. — Это воспитание. Василиса взрослеет, и пора бы понять, что жизнь не состоит из бесконечных трат. Я не всегда буду рядом, чтобы всё за неё решать.

— Воспитание? — я замираю. — Ты серьёзно? Ты думаешь, что воспитание — это лишать дочь того, к чему она привыкла, после того как она узнала, что у тебя есть другой ребёнок? Да она весь вечер плачет, Кирилл! Она боится, что ты больше ее не любишь!

Пауза. Вновь эта долгая, мучительная тишина.

— Нина, — его голос становится чуть мягче, но не теряет ледяной сдержанности, — ты всегда любила делать из всего трагедию. Василиса — моя дочь. Её место в моей жизни никто не оспаривает. Но ей пора понять, что в мире есть другие люди. И что иногда приходится принимать их, даже если не хочется.

Я задыхаюсь от возмущения.

— А она должна принять Веру? Твоего ребёнка от любовницы? Ты серьёзно? Как она должна с этим смириться, Кирилл? Ты вообще понимаешь, какую боль ты ей причинил?

— Василиса взрослая девочка. Она поймёт. Со временем.

— Со временем? — в голосе срывается злость.

— Я думаю о будущем, Нина, — отрезает он. — Думаю о том, чтобы мои дети были самостоятельными и знали, как жить в этом мире. Она будет благодарна мне, когда поймёт это. И ей придется смириться с тем, что в моей жизни есть еще один ребенок, которого я люблю не меньше нее.

Я молчу. В груди всё сжимается от боли.

— Она любила тебя. Больше всех, Кирилл. А ты впутываешь ее во взрослые дела. Не стоит быть с ней таким строгим. Она еще ребенок. Наивный и ранимый ребенок.

— Она всё равно останется моей дочерью, Нина. Пару дней подуется и прибежит обратно. В конце концов я плачу за ее обучение, за жилье и все остальное. У нее нет выбора. Либо она становится частью моей новой семьи, где нет место для тебя, либо…

— Когда-нибудь ты за всё это заплатишь, Кирилл, — шепчу я. — Но будет поздно просить прощение. Я бросаю трубку, поняв, что дальнейший разговор бесполезен. Эта Вера вскружила ему голову настолько, что он готов отречься от собственной дочери. Как же это мерзко!

— Мам? Это ты с папой только что говорила?

Я резко оборачиваюсь на голос дочери, она застыла в нескольких шагах от меня, я даже не заметила ее приближения.

Беру себя в руки.

— Да. И если ты еще не поняла, Вась, отец заблокировал все наши счета, и все те слухи в прессе тоже его рук дело. У него новая семья и на нас ему плевать. Спасибо хоть дом не отобрал. Поэтому просто возвращайся к себе после каникул и тихонько там сиди. Если будет приглашать к себе — скажи что у тебя экзамены, курсовые. Тебе стоит пока что не высовываться.

Я говорю жестко, но пусть лучше знает правду, пусть понимает в кого превратился ее отец. А еще я очень не хочу чтобы она контактировала с Верой. Внутри меня дикий страх, что им с Кириллом удастся настроить дочь против меня. Они это могут. У них есть все рычаги влияния.

Глава 35

Я не могу позволить себе ошибиться. Юрий сказал, что Кирилл не должен узнать обо всём раньше времени.

Поэтому у нас есть план.

Я еду в торговый центр. Люди Кирилла всегда за мной следят, но они не идут по пятам, не заходят за мной в магазины, не маячат перед глазами. Они остаются в стороне, наблюдают, обычно сидят в машине у входа в ресторан, не мозолят мне глаза.

И этим я воспользуюсь.

На подземном паркинге яблоку негде упасть. Машины стоят так плотно, что протиснуться между ними — уже испытание. Я специально выбираю место, где вокруг больше ни одного свободного — так моим преследователям придется искать парковочное место и они не смогут сражу же сесть мне на хвост.

Глушу двигатель и тут же выскакиваю из машины. Тороплюсь.

Лифты в конце парковки, и мне нужно до них добраться как можно скорее.

Я чувствую, как сердце гулко стучит в груди, но виду не подаю. Просто прохожу мимо машин, уверенно шагаю к лифту.

Пока люди Кирилла будут терпеливо ждать меня у входа в торговый центр, я поеду в медицинский центр с водителем Юрия.

Двери лифта открываются, и я юркаю внутрь.

Выдыхаю.

Первый этап выполнен.

Белый седан уже ждёт у центрального входа. Я быстро сажусь в машину, захлопываю дверцу.

За рулём — незнакомый мужчина, лет сорока, в тёмной куртке. Он выглядит собранным, спокойным.

— Валерий, — представляется он коротко, не глядя на меня.

Юрий сказал, что ему можно доверять.

— Хорошо, поехали, — отвечаю я, устраиваясь в кресле.

Машина мягко трогается с места, и я впервые за этот день чувствую, как могу свободно дышать. В медицинском центре я чувствую небольшое волнение. Мне страшно, что меня реально примут за психически больную. Расслабиться все никак не получается.

Я сижу в кабинете врача, смотрю на белые стены и пытаюсь не выдать тревогу.

Страх иррационален, я это понимаю. Но разум и эмоции идут разными дорогами.

Что, если я действительно больна? Что, если за эти годы Кирилл так хорошо убедил всех — и даже меня саму, — что я не в себе, что теперь никто не поверит в обратное?

Я сжимаю пальцы на подлокотниках кресла, медленно выдыхаю.

— Вы нервничаете, — спокойно замечает врач, пожилой мужчина с очками в тонкой оправе на носу.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Было бы странно, если бы не нервничала.

Он внимательно на меня смотрит, как будто считывает все мои страхи.

— Не волнуйтесь. Мы просто начнём с базовых тестов. Вам не нужно доказывать, что вы в здравом уме, Нина. Вы просто должны быть собой.

Я киваю.

Просто быть собой.

Как же иронично звучит эта фраза, если учитывать, что последние годы я существовала не как личность, а как тень самой себя.

Через пару часов меня привозят обратно. Всё идёт по плану. Я спускаюсь на подземный паркинг. Там всё так же полно машин. Всё кажется обычным.

Я сажусь в свою машину, завожу двигатель. Но как только выезжаю, замечаю уже знакомый черный «Мерседес».

Завтра я поеду в СПА, выйду через черный ход и проделаю тоже самое. Главное, не попасть. Следующие две недели будут весьма напряженными. Ощущение, словно я попала в какой-то криминальный мир. Вот только главный босс-злодей — мой собственный муж.

Телефон вибрирует в кармане, и я тут же вытаскиваю его. Юрий.