Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 27)

Я делаю шаг вперёд, в тишине стук моих каблуки по деревянному полу кажется слишком громким. Ощущение, словно я нахожусь в музее. Иду за ним через зал, между книжными шкафами и винтажными витринами, пока мы не останавливаемся перед дверью в дальнем углу, которую я не замечала до этого.

Коридор узкий, тускло освещённый. Странное место.

Валентин стучит в одну из дверей, выжидает пару секунд, затем открывает её и отступает в сторону, пропуская меня вперёд.

— Проходите.

Я переступаю порог, и за спиной тихо закрывается дверь.

Кабинет совсем не такой, как я ожидала. Ни старинных столов, ни громоздких книжных шкафов, ни одного предмета старины.

Здесь всё современно. Лаконично.

Стеклянный стол, на котором идеально ровно разложены несколько папок. Высокий кожаный стул за ним. Встроенные полки, на которых, кажется, нет ничего лишнего — только несколько книг и маленький глобус.

А за столом сидит мужчина.

Я замираю.

Лет тридцать пять. Может, чуть больше.

Он красив. Правильные черты лица, лёгкая щетина. Темные волосы коротко подстрижены как в модных журналах. Голубые глаза смотрят с любопытством.

Он слишком хорошо для обычного юриста. Тёмный пиджак, идеально сидящий по фигуре, часы безумно дорогие, уж я то в таком разбираюсь.

Он кидает на меня быстрый взгляд — оценивающий, внимательный. От макушки до кончиков пальцев.

Я ловлю себя на мысли, что напрягаюсь.

— Вы… Юрий? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Он чуть склоняет голову.

— А вы, должно быть — Нина.

Голос низкий, чуть хрипловатый.

— Проходите, присаживайтесь, — Юрий делает приглашающий жест к креслу напротив стола.

Я чувствую себя неуютно, но всё же подхожу ближе и медленно опускаюсь на стул.

Внутри бурлит тревога. Юрий сцепляет пальцы в замок, внимательно смотрит на меня.

— Раз нам нет нужды представляться, давайте перейдём к делу, — его голос ровный, спокойный, но мне кажется, что он уже сделал какие-то выводы обо мне. Возможно даже Ян успел ему что-то рассказать.

Я киваю, ставлю на стол папку.

— Это всё, что мне удалось собрать.

Он берёт её, пролистывает страницы, взгляд скользит по цифрам, документам, выпискам.

Я сглатываю. Надо говорить.

— Мой муж… — начинаю я, но голос предательски дрожит. Я сжимаю пальцы на коленях. — Он не просто хочет развода. Он хочет оставить меня ни с чем.

Юрий не отрывает взгляда от документов, но я знаю, что он внимательно меня слушает. Я говорю сбивчиво, в какие-то моменты мой голос почти срывается. Я словно обнажаюсь перед незнакомым мне человеком, посвящая его в то дерьмо, которое называется «семейные отношения семьи Ефимовых».

— Доверенности. Фиктивные справки. Поддельные документы, — продолжаю я, чувствуя, как пульс от злости гремит в висках. — Он объявил меня недееспособной. Оформил всё на себя. Лишил меня бизнеса, денег, даже имени, это самая постыдная часть всей этой истории.

Ярость смешивается с бессилием. Я чувствую, как начинают гореть глаза, но загоняю эмоции обратно.

— Психиатрическая клиника? — Юрий поднимает взгляд, наконец-то отрываясь от бумаг.

Я киваю.

— Кирилл отправил меня туда по поддельным справкам. Я была там две недели. Мне кололи лекарства, от которых я плохо соображала. Я не могла связаться с адвокатом, со знакомыми, потому что мне не давали телефон. Только когда он решил, что я больше не представляю угрозу, меня выпустили.

Юрий внимательно меня слушает. В его глазах что-то темнеет, но он сохраняет каменное выражение лица.

— То есть, никаких официальных оснований для лечения у них не было?

— Никаких, — говорю я глухо.

Он кивает, снова пробегается взглядом по документам.

— Хорошо. Что с бизнесом?

Я делаю глубокий вдох.

— Фактически всё у него.

Я не знаю, как мне удаётся рассказать обо всём этом. Голос срывается, но я говорю. Говорю, потому что знаю — это мой последний шанс.

Юрий несколько раз перебивает, уточняет детали, задаёт вопросы. Он быстрый, точный. Ощущение, будто в его голове уже формируется картина и ее решение.

Наконец, когда я заканчиваю, в кабинете повисает тишина.

Он не говорит ни слова. Просто откидывается на спинку стула, медленно стучит ручкой по столу.

Раз.

Два.

Три.

Я замираю, боясь даже пошевелиться.

Что если он скажет, что вариантов нет? Что если даже он не видит выхода?

Я сжимаю пальцы в кулак.

— И? — мой голос звучит слишком хрипло. — Можно ли что-то сделать? Я не могу позволить Кириллу вот так просто забрать то, что никогда ему не принадлежало.

Юрий перестаёт стучать ручкой. Поднимает на меня взгляд. В глазах что-то опасное. Темное.

— Варианты есть.

Меня мутит. Внутри набирает силу лучик надежды.

— Но если мы будем с этим работать, это будет не совсем чистая игра. — Он делает паузу. — И стоить это будет немало. Придется привлечь сторонних людей.

Я закрываю глаза. Вдыхаю. Даже не раздумываю.

— Я в деле.

Глава 25

Юрий смотрит на меня так, словно проверяет реально ли я осознаю что придется сделать. Но как я могу отказаться, если в этих словах больше действия, чем было за весь этот чертов месяц?

— Для начала тебе нужно пройти независимую психиатрическую экспертизу, — после долгой паузы произносит он.

Я сжимаю пальцы, пытаясь переварить услышанное.

— Ещё одну?

— Да. Повторное обследование у независимого врача. Получить официальное заключение, что ты полностью дееспособна. С этим же не будет проблем?

Я киваю, хотя внутри всё переворачивается. Черт, а вдруг я не смогу пройти обследование? Не знаю почему я начинаю в себе сомневаться.