Арина Вильде – Развод с миллиардером (страница 36)

– Как скажешь, дорогая. – Тимур идеально завязывает галстук, затягивает его на шее и склоняется надо мной для поцелуя. И ни слова о его ребёнке, с которым он собирался меня познакомить.

Это, наверное, к лучшему. Не готова я ещё к такому. Ведь знакомство с малышом предполагает собой некую ответственность. Обязанности. А я даже не знаю, где буду через неделю. В пентхаусе нежиться на шелковых простынях с Тимом или в кофейне протирать столики после неряшливых посетителей.

– Придется немного подкорректировать план, но я тебя услышал. Никаких увечий, никакой тюрьмы. Сделаем так, чтобы твой Саша спустился с небес на землю и зарабатывал на жизнь честным трудом. – В его глазах загорается опасный огонёк.

– Перестань называть его «моим», – возмущённо фыркаю я.

– Ничего не могу с собой поделать. Каждый раз, когда вижу его, вспоминаю, что он спал с тобой в одной постели, и мне хочется раздавить его на месте.

– Я же не вспоминаю о твоих победах в постели, – хмыкаю я. – Уверена, их было намного, намного больше моих, – понижаю голос до томного шепота и веду пальчиками по его руке.

Зрачки Тима заволакивает темной дымкой, глаза сужаются, хищно блестя.

– Тебе повезло, что у меня с утра срочное собрание. – Он отстраняется от меня, я же в ответ сбрасываю с себя одеяло, принимая соблазнительную позу.

– Что ж, очень жаль, – притворно грустно вздыхаю я.

– Но обещаю вернуться раньше, – сверкает улыбкой Тимур, я же бросаю взгляд на его пах, где явно проступает желание.

Непроизвольно облизываю губы, ловя себя на том, что больше всего в это мгновенье мне хочется прижаться к мужу всем телом, вдыхая его аромат. И никуда не отпускать, несмотря на то, что всю ночь я думала о разводе. Но, как я уже говорила, стоит ему появиться рядом, как мысли все об одном: его губы на моих губах, его руки на моем теле, мягкая постель и высшая степень наслаждения. И никакого развода.

– Не скучай без меня, – подмигивает Тим, берет с прикроватной тумбочки свои часы и уходит.

Мне нужно чем-то занять свои руки, а еще мысли. Поэтому я решаю заняться тем, что выходит у меня лучше всего, – оккупировать кухню и создать очередные кулинарные шедевры. Перед этим приходится написать список нужных продуктов и отправить одного из охранников, приставленных ко мне Тимуром, в супермаркет. Проконтролировать по видеосвязи, чтобы он купил именно то, что мне нужно, так как мужчинам в таких вопросах доверия нет.

Поэтому сейчас я взбиваю творожную массу для чизкейка и двигаю бедрами в такт музыке. Мысли о ребёнке Тима отгоняю прочь. Не хочу думать об этом, но чувствую, что нам ещё придётся поговорить на эту тему.

На душе просто наступило спокойствие, я стараюсь не думать о плохом, жить настоящим и наслаждаться каждой минутой. Потому что неизвестно, как повернётся жизнь завтра. А ещё каждый раз, когда я представляю обанкротившегося Комарова, на лице растягивается мстительная гадкая улыбка. Все же справедливость существует, хоть и осуществляется руками моего мужа.

Отвлекать Тима от работы не хочется, но в какой-то момент не выдерживаю, делаю несколько фото готовых блюд и отправляю ему в мессенджер. С припиской: «Не смей нигде ужинать, я сегодня превращаю твой пентхаус в ресторан высокой кухни».

На экране появляется ответ Тима, но меня отвлекает звонок домофона. Я несусь вдоль гостиной и снимаю трубку. Таймер в духовке показывает, что бисквит будет готов через три минуты. Кто бы там ни был, а нежданный гость меня отвлекает от важного процесса.

– Да?

На экране домофона видно парня в кепке, с большой охапкой красных роз. Мои брови удивленно взлетают вверх, а сердце радостно бьется. Не успел выветриться аромат цветов после того, как Аврамов превратил квартиру в оранжерею, как он вновь решил опустошить все цветочные магазинчики в городе. Не буду врать и отрицать, что такое внимание не льстит. Цветы без повода всегда намного приятней получать, чем на праздники.

– У меня доставка от Тимура Александровича Аврамова для его жены Майи Аврамовой, – доносится из динамика мужской голос.

– Да, конечно, минутку.

У пентхауса Тимура свой отдельный лифт. В него можно попасть с помощью ключа, который есть у нескольких человек, либо если получить доступ изнутри через кнопочную панель в случаях доставки или прихода гостей.

Но нажать на кнопку я не успеваю.

– Майя Алексеевна, – доносится со спины холодный голос охранника, и я резко оборачиваюсь, – вы кому-то дали доступ к лифту?

Он смотрит на меня настороженно, с силой сжимая в руке рацию. Его взгляд тяжёлый, стальной. Если честно, Геннадий всегда меня пугал.

– Эм-м-м, еще нет. Курьер от мужа приехал.– Возвращаю взгляд на экран, где должно быть изображение, но вижу лишь черноту.

– Идите в свою спальню, – внезапно приказывает Геннадий.

– Что происходит? – с недоумением спрашиваю я.

– Ничего такого, о чем вам стоило бы переживать. Всего лишь мера предосторожности. Утром я проводил для вас инструктаж и четко дал понять: никого не впускать наверх. Вы же попытались нарушить протокол в первые три часа.

– Простите, замоталась. Но это от моего мужа, так что все должно быть в порядке, – лепечу я, сникая под его яростным взглядом.

А ещё чувствую себя настоящей дурой. Потому что мужчина прав. Я поступила глупо, чуть не впустив внутрь незнакомца. Поглощенная своими мыслями, я совершенно забыла о безопасности. Потому что где-где, а дома точно не ожидаешь нападения врага.

Я уже собираюсь покинуть гостиную, но в этот момент оживает рация охранника.

– Босс, парни, которые стоят на посту у входа, не отвечают. Приём.

– Заблокировать лифт. Подключиться к дополнительным камерам. Вову и Илью сюда. Приём, – чеканит каждое слово Геннадий, хмуро глядя на лифт.

У меня плохое предчувствие насчет происходящего, под ложечкой начинает неприятно сосать. К горлу подступает ком тошноты.

– Лифт взломан, камеры разбиты. Действовали быстро, секунд тридцать. Консьержка без сознания. Прием, – доносится до меня тот же голос из рации, и холодный пот прошибает все тело. Господи, что происходит?

Я жду, что Геннадий как-то прокомментирует ситуацию, но он напряжённо следит за цифрами, что сменяют друг друга на панели у лифта, показывая его неизбежное приближение к тридцатому этажу.

– Воробьев, тебе платят за то, что ты охраняешь систему от взломов, так какого хера ты не можешь сейчас остановить и заблокировать лифт? – зло рычит он, а я понимаю, что происходит что-то очень-очень плохое.

– Я не лифтёр, – огрызается парень.

– Что происходит? – Я делаю рваный вдох и чувствую, как стены начинают давить на меня.

Геннадий обращает на меня внимание, словно до этого совершенно забыл о моем присутствии.

– Вова, отведи Майю Алексеевну в ее комнату и охраняй. Не высовывайтесь ни в каком случае, – раздает команды Геннадий. – Илья, нужно попробовать остановить лифт вручную...

– Идемте. – Владимир хватает меня за предплечье, я бросаю взгляд на его кобуру, и мне становится по-настоящему страшно.

Вова и Илья остаются позади с оружием в руках. Тихо переговариваются о чем-то, напряженно следя за створками лифта.

Это какой-то страшный сон. Я не хочу в это верить. Курьер принес мне цветы, и не более. Это не нападение.

Мы входим в нашу с Тимом спальню. Вова оглядывается по сторонам. Открывает, закрывает дверцы шкафа. То ли проверяет периметр на наличие монстров, то ли ищет что-то.

Пистолет теперь в его руке. Рация молчит. Весь дом словно погрузился в мертвую тишину. А ещё я забыла в кухне телефон и теперь не смогу связаться с Тимуром. Предупредить его. Услышать его успокаивающий голос. Господи, какого черта происходит?

– Говорил же начальнику, что здесь стоило сделать небольшую секретную комнату на всякий случай, но он меня не слушал, – ворчит Владимир, переводит взгляд на меня, застывшую посреди комнаты, и кивком указывает на шкаф. – Полезайте туда и не выходите, пока не позову. Что бы вы ни услышали, сидите и не выдавайте себя. Обращаться с оружием умеете?

Я испуганно мотаю головой. Пистолет вызывает во мне панический страх.

– Плохо, – заключает он, сжимая губы в тонкую линию.

Он смотрит на меня, словно решая, что со мной делать, как вдруг где-то в глубине пентхауса раздаётся громкий хлопок, подозрительно похожий на выстрел.

– В шкаф, – заталкивает меня внутрь Владимир, прикрывая висящими рубашками и пальто. – И ни звука.

Я киваю в ответ, хотя меня уже никто не видит. Боюсь даже пошевелиться. Словно от этого зависит вся моя жизнь, хотя так и есть.

Тело бьет крупная дрожь. Я превращаюсь в слух. Мои руки все еще в муке, одежда пахнет корицей. Пять минут назад я пекла торт и не думала ни о чем плохом. Если мысли материальны, то почему вместо того, чтобы утонуть в крепких объятиях Аврамова, я дрожу от страха внутри шкафа и молюсь, чтобы все оказалось глупым недоразумением, а курьер и в самом деле принёс мне цветы?

Глава 39

Аромат Тмура, которым пропиталась вся одежда в шкафу, щекочет ноздри и придает уверенности. Я стараюсь не поддаваться панике, делаю глубокий вдох и два маленьких выдоха. Шаги Вовы замолкли у двери. Ноги сводит от напряжения. Если бы мы находились хотя бы на втором этаже, я могла бы выпрыгнуть через окно. А если бы я не была такой беспечной, то всего этого вообще не случилось бы.