Арина Вильде – Развод с миллиардером (страница 35)

Тим осекается и смотрит на меня. Понимает, что сказал. На мой осуждающий взгляд реагирует молниеносно. Поднимается с кушетки и подходит ко мне. Присаживается рядышком на корточки. Убирает за ухо прядь моих волос, приподнимает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Поверь, Майя, я уже сто раз пожалел, что впутал тебя в это. Обещанные тебе две недели растянулись и превратились в пять, я подверг тебя опасности, переоценил свои силы, потому что не думал, что все зайдёт так далеко. Но я не позволю Колосову причинить тебе вред. Ты и Ярик – самое дорогое, что у меня есть. Вы моя семья.

Тимур нежно поглаживает подушечкой пальца мою нижнюю губу. Его тихий голос завораживает, посылает импульсы по всему телу, вызывает дрожь.

– Не молчи, Майя, прошу.

– Я не знаю, что сказать, Тимур. Мне очень жаль твоего сына, но мои слова ничего не изменят. И дыру в сердце тоже не залечат, – каждое слово дается мне с трудом. Горло сжал спазм, челюсть свело. Контролировать подступающие к глазам слезы становится тяжелее. – Пока что меня никто не пытался убить, поэтому все в порядке.

– Осталось три дня, Майя. Мои люди нашли доказательства того, что Колосов занимался контрабандой оружия. Этой информацией уже заинтересовались несколько структур, включая международные. Его взяли в разработку, в пятницу должна состояться сделка, на которой его и возьмут.

– Оружие? Господи. Тебе не грозит опасность? – распахиваю глаза от ужаса.

– Нет, мое имя нигде не всплывет, не волнуйся. Но нужно отсидеться тихо. Не выходи никуда до конца недели. Я усилил охрану, ребенка уже перевез в другое место, раз информация о нем просочилась.

– Откуда они узнали, как думаешь?

– Лиля, – кривится он и садится рядом со мной, прислоняясь спиной к стене и задевая меня своим плечом.

Слишком уж уютно рядом с ним. И тепло. Не хочется уходить, хоть детская кроватка и мозолит глаза, напоминая о потерях. И моих, и Тимура.

– Лиля? То есть Лиля о ребенке знала, а мне ты сообщить не удосужился?

– Т-с-с-с, моя колючка. – Аврамов целует меня в губы, подавляя возмущение. – Полгода назад мы с ней возвращались с деловой встречи, когда мне позвонила няня. Ярик схватил за хвост кошку, а та хорошенько поцарапала его в ответ. Нужно было отвезти его в больницу, а высадить Лилю посреди трассы я не мог. Я был не в восторге от того, что она узнала о ребенке. Кроме нее о Ярике знают только родители, его охрана, педиатр, няня, я, ну и теперь ты.

– А ты умеешь хранить секреты, – качаю головой.

– Нет, не подумай, что я закрыл его с персоналом в доме и не выпускаю, – смеется Тим. – Они гуляют, ездят в город, я присоединяюсь к ним часто в детских развлекательных центрах, просто никто не знает, чей он сын. У него ведь фамилия на лбу не написана.

– А почему ты решил, что информацию слила Лиля? – задумчиво спрашиваю я. – У тебя ведь был свой человек среди людей Колосова, вдруг и он кого-то подослал?

На самом деле я очень волнуюсь за безопасность Тима. Ведь я в данном случае лишь мелкая рыбёшка, о которой случайно вспомнили, а вот Аврамов – один из главных игроков.

– Если и подослал, то о ребёнке он точно узнать никак не смог бы. А вот обиженная женщина, колючка, может сделать много импульсивных опрометчивых поступков. Лиля раньше была помощницей Евгения Юрьевича. Она очень толковая и была в курсе дел компании, поэтому я продлил с ней контракт на работу. Она никогда не переходила границы, но с твоим появлением начала вести себя вызывающе. Я не могу ее уволить сейчас, Майя. Она ценный объект для конкурентов. В частности для Колосова. Поэтому придется немного потерпеть. Я отстранил ее от некоторых дел и не брал с собой на встречи и в командировки, ссылаясь на то, что хочу побыть с женой. Вот она и решила устроить маленькую месть. Думала, что ты узнаешь о внебрачном ребенке, разозлишься и мы расстанемся. Не удивлюсь, если они это с матерью спланировали.

– Логично, – усмехаюсь я.

– К тому же, если бы эту информацию нашел кто-то из моих недоброжелателей, им бы в руки обязательно попало свидетельство о смерти моего сына. А здесь был задан конкретный вопрос – знаешь ли ты о наличии у меня внебрачного ребенка. То есть живого ребёнка. И не того, над которым у меня установлена опека.

– А мне сразу твоя Лиля не понравилась, – нагло заявляю я.

– Это потому, что ты меня ревнуешь.

– Ещё чего? – фыркаю, отворачиваясь от него, и тянусь к фотографии на тумбочке.

– Не волнуйся, в следующий раз помощник будет мужского пола.

Я ничего не говорю ему в ответ. По той причине, что ещё не решила, останусь ли с ним. Да, мы многое обговорили, последние стены, сотканные из секретов, пали, но между нами все равно огромная пропасть. А ещё я отчётливо понимаю, что большие деньги – это всегда опасность. А я не хочу жить, оглядываясь по сторонам и не имея возможности выйти из дома без сопровождения охраны. И как бы сильно сердце ни тянулось к Тиму, мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и желаниях и понять, чего я хочу на самом деле.

– Красивый малыш. Сколько ему сейчас? – спрашиваю, смотря на фотографию уже по-другому.

– Неделю назад исполнилось два. Я как раз отлучался, чтобы к нему съездить.

– Твои родители так и не приняли его?

– Они скорее держат нейтралитет. Особой любви к нему не проявляют, но и в то же время могут посюсюкаться с Яриком, когда по праздникам с ним приезжаю. Да я и сам, Майя, не сразу полюбил его, поэтому полностью понимаю их. В первые месяцы просто повесил его на няню, относился безразлично, был убит горем. А потом он в одиннадцать месяцев сказал «папа» – и это встряхнуло меня. Потому что есть живой человек, который полностью от меня зависит и ждет от меня отцовской любви. В каком-то смысле этот Ярик спас меня, вытянул из той ямы, в которую я себя закопал вместе с умершим сыном. Он такой забавный малыш и постоянно улыбается. Я очень хочу вас познакомить. Если ты не против, конечно, – быстро добавляет он.

– Да, я... не против, – произношу, сглатывая ком. – Я спать пойду, устала очень, – поднимаюсь с пола, разминая затёкшие ноги.

– Иди, я позже приду.

Тимур не двигается с места. Буравит взглядом кроватку, а в глазах тоска. Я понимаю, что ему нужно время побыть одному. Поэтому покидаю детскую комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 38

Тимур приходит ко мне в постель под самое утро. Я притворяюсь спящей, хотя на самом деле у меня в голове вертится множество вопросов. Аврамов, как обычно, умеет подкосить мою эмоциональную устойчивость. Единственный, кому это удается настолько хорошо.

Тимур обнимет меня со спины и притягивает ближе к себе. От него пахнет спиртным, наверняка все это время в одиночку опустошал бар, пытаясь заглушить боль утраты.

Возможно, как хорошей жене, мне стоило его утешить, но моя жалость ему точно не нужна. Он не из тех мужчин, которые в принципе говорят о том, что их тревожит, и делятся своими переживаниями с кем-то. Он всегда все переживал сам, держа эмоции глубоко внутри, и был молчаливым, когда дело касалось его проблем.

Губы Тимура легко касаются моего плеча, щекоча кожу. Потом он расслабляется рядом, его дыхание становится равномерным, и он засыпает. В его объятиях тепло и надежно, а родной мужской запах обволакивает меня с головой. Стоит мне прикрыть глаза, и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Слишком чуткий, чтобы не услышать, как на телефоне мужа срабатывает будильник. Он тяжело вздыхает и нехотя отстраняется от меня. За окном уже утро.

Я прислушиваюсь к звукам в комнате. Тим осторожно ступает по паркету босыми ногами, идет в ванную, принимает душ. Проскальзывает обратно, открывает створки шкафа. Я вдруг представляю на минутку, что мы настоящая семья: муж собирается на работу, а я готовлю ему вкусный завтрак. Потом он целует меня на прощанье, я весь день занимаюсь домашними заботами, рестораном, а вечером мы ужинаем вместе, гуляем, а потом занимаемся любовью. Идеально.

– Я не сплю, можешь шуметь, – тихо произношу, поворачиваясь к нему лицом. – Доброе утро, – выдавливаю из себя улыбку, вглядываясь в помятое лицо мужчины.

– Доброе. Еще слишком рано, спи.

– Ты ведь знаешь, что я привыкла просыпаться в пять-шесть утра. – Потягиваюсь в кровати и подавляю зевок. – Ты на работу?

– Да. – Тим достает из шкафа чистую белую рубашку, быстрыми движениями застегивает пуговицы на груди, на меня не смотрит.

Я любуюсь мощным телом Аврамова. Кубики на животе, к сожалению, прячутся под тканью рубашки.

Вчерашний разговор словно разделил нас по разные стороны, и теперь мы не знаем, как вести себя в обществе друг друга. В комнате повисло неприятное напряжение.

– Я забыл у тебя спросить. – Тим поворачивается ко мне спиной, пытаясь выбрать галстук. – Как ты хочешь, чтобы закончилась история с твоим Сашей? Дело уже на финише, последнее слово за тобой. Посадить его? Прикопать в лесочке? Запугать? Отправить к нему своих людей, чтобы преподали урок?

Его взгляд возвращается ко мне, он смотрит выжидающе, на лице ни намёка на шутку. От последних его слов становится не по себе. Неужели Тим действительно способен на жестокость?

– Не надо никого калечить, хорошо? Нет, я, конечно, много раз представляла, как сломаю ему руку или врежу между ног, – я ловлю своё отражение в зеркале и замечаю, как кровожадно блестят мои глаза, когда дело касается мести Комарову, – но есть методы более действенные. Хочу, чтобы он остался без всего. Пусть начнёт сам свой бизнес заново, поймёт, как это сложно. Или же вернётся на старую работу. Уверена, зарплата менеджера среднего звена ему очень понравится, – усмехаюсь я, представляя, как ему придётся продать «порш», «ролекс» и бриллианты его жены, чтобы приобрести новое жилье. Намного скромнее прежнего.