Арина Вильде – Отец по ошибке (страница 8)

— Та-а-ак, все понятно, — протягивает Евгения как-то-там, снимает очки в тонкой оправе, отодвигает в сторону потрёпанный журнал с записями и смотрит на меня цепким взглядом. — Знаете, сколько я насмотрелась на таких, как вы, за годы своей работы?

Я вопросительно приподнимаю бровь. Любопытно.

— Рожают, а потом бросают своих детей. Ну ладно одинокие матери без гроша в кармане, но вы, Максим, по вам же видно, что человек вы не бедный и ребенка в состоянии поднять.

Ее взгляд проходится по массивному золотому браслету на моей руке, по дорогому свитеру, хотя сомневаюсь, что она знает толк в брендах, а вот по брелоку на моих ключах несложно догадаться, какое авто я вожу. И оно уж точно не из дешевых.

— Я понимаю что это шок для вас, понимаю, что с матерью ребёнка у вас могут быть не самые лучшие отношения, что вы даже не представляете, что делать с младенцем, но есть же родственники, в конце концов няни. Ваша жена ценой своей жизни родила вам малыша, а вы вот так вот… Если вы откажетесь от мальчика, то его отдадут в дом малютки и он пробудет там до тех пор, пока Ирина не придет в себя. Вы представляете, какой это стресс для ребенка? Кто там будет уделять ему должное внимание, дарить любовь и заботу? Сможете ли вы спокойно спать по ночам, зная, что ваш сын лежит один в кроватке и недоедает?

Она пытается давить на жалось, и я даже проникаюсь, вот только проблемка: это не мой сын. Потому ничего не выйдет. Никаких мук совести — и что там у меня еще должно проснуться?

Ее пламенную речь прерывает стук в дверь. Я поворачиваюсь на звук и наблюдаю за тем, как девушка в белом халатике входит в кабинет со свертком в руках.

— Вот, только что поел, так что спать будет всю дорогу. — Она подходит ко мне с широкой улыбкой на лице и пытается вручить «конверт», внутри которого находится розовый и немного страшненький ребенок. Мать его вроде ничего такая, наверное в отца пошёл.

— Нет, нет, — поднимаю ладони вверх, отказываясь брать мальчика на руки, а потом обращаюсь к заведующей роддома: — Послушайте, произошла и в самом деле небольшая путаница. Меня тоже зовут Максим, но я не отец этого пацана, поэтому не собираюсь забирать его. Если нужны деньги — пожалуйста, я готов дать их, но такую ответственность на свои плечи брать точно не буду. Да и что мне с ним делать? Давайте я попробую отыскать каких-нибудь родственников Ирины либо настоящего отца, и пусть они заботятся о нем.

— Молодой человек, вы окончательно запутали меня. В прошлый раз вы не отрицали, что это ваш сын, в этот раз вы говорите совершенно другое. Что мне делать с ребенком? Вы можете определиться наконец-то?

— Пусть за ним кто-то присмотрит. Я заплачу. И если можно, я хотел бы забрать личные вещи Иры, телефон и документы. Мне нужно связаться с ее родными. Я оставлял вам сумку в прошлый раз, помните?

Заведующая поджимает губы. Недовольно смотрит на меня. Вздыхает. Она явно недовольна сложившейся ситуацией, и мой отказ забирать ребенка добавил ей головной боли.

— Да, конечно. Марта, принеси, пожалуйста, вещи Антоновой.

— А… а ребенка куда, Евгения Александровна? — растерянно спрашивает та.

— Обратно в палату, слышала же: отец вдруг оказался ненастоящим отцом, — язвительно отвечает она, определенно не поверив мне. — Попросите кого-нибудь из мамочек пока что кормить мальчика.

Несколько мгновений она молчит, задумчиво смотря в спину Марты с ребенком, а когда за ними закрывается дверь, вновь переводит на меня свой цепкий недовольный взгляд.

— А вы, Максим, надеюсь, как можно быстрее найдете родственников вашей… "не жены".

— Конечно, — киваю в ответ и чувствую, что этот отпуск пройдет весело. Неделя, как вернулся, а все стало только хуже.

Я молча жду, пока медсестра принесет мне вещи Ирины, прощаюсь и выхожу на улицу. В нос ударяет свежий воздух, стирая собой больничный запах. Через дорогу замечаю аптеку, первым делом покупаю все по списку и возвращаюсь на территорию больницы, пытаясь найти нужный корпус. Добрых полчаса жду доктора, потом вполуха слушаю о том, что он говорит, и когда мне надоедает эта болтовня — просто спрашиваю, сколько денег нужно. На этом вопрос исчерпан.

К машине возвращаюсь на взводе, весь день пошел наперекосяк из-за этой горе-роженицы, нервно вытряхиваю содержимое женской сумочки прямо на соседнее сиденье и нахожу смартфон. Последней модели, как и у меня. Нехило. Подключаю к зарядке и разочарованно стону. Пароль. Либо отпечаток пальца. А у меня нет ни того, ни другого. Что ж, ладно, значит — не судьба. Придет в себя, сама найдет и родственников, и отца ребенка. Не будет же она и в самом деле целый год валяться без сознания?

Я возвращаюсь домой поздно вечером. Сначала пересекся с несколькими друзьями, а потом долго кружил по городу в раздумьях, все поглядывая на соседнее сиденье. Антонова Ирина Николаевна, двадцать семь лет, прописана в какой-то дремучей глубинке. Так указано в паспорте. Не замужем. Владеет черной «Тойотой» десятого года. Зарегистрирована частным предпринимателем и держит цветочный магазинчик, как и рассказывала Вика. Обычная девушка, на аферистку не смахивает, да и из дома ничего не пропало, разве что мебель из кабинета.

Проезжая мимо родительского дома, поймал взглядом свет в окнах бывшей и поддал газу — подальше от соблазна взглянуть на нее хотя бы одним глазком. Несмотря на то, что она растоптала наши чувства и, казалось бы, счастливый брак, время от времени на меня находит ностальгия и хочется вернуть время назад. В нашу первую однушку. Небольшую, но с видом на парк, а главное — свою. Туда, где мы были счастливы, строили планы на будущее, отдыхали на море, а каждую весну обязательно на недельку-две отправлялись в горы. И черт знает, чего не хватало моей бывшей жене. Правду говорят: настоящая любовь — это когда и в горе, и в радости, а у нас, как оказалось, только во втором случае.

Прорезавший тишину в квартире звонок вырывает меня из воспоминаний о прошлом, которые все никак не уходят из головы, и становится для меня неожиданностью, так как я никого не жду. С трудом отрываю голову от подушки, натягиваю на себя футболку и джинсы и иду к двери. На домофоне высвечивается встревоженное лицо Вики, и от удивления я приподнимаю бровь. Время — почти одиннадцать ночи.

— Вика? Все в порядке? — открываю дверь и окидываю взглядом тоненькую фигурку девушки.

— Да, то есть нет, не совсем.

Она протискивается ко мне в квартиру и резко захлопывает дверь, отрезая нас от любопытных ушей соседей. Видно, что нервничает, не знает, с чего начать. Блуждает взглядом по комнате, задерживаясь на женской одежде на вешалке и обуви.

— Ее здесь нет, — хмыкаю я, догадываясь, кого выискивает Вика.

Она виновато смотрит на меня, поджимает губы и прочищает горло:

— Мне очень неудобно, что так получилось, — ее голос звучит тихо и глухо. — Прости, пожалуйста. Я просто не ожидала, что девушка, которая так много знает о тебе, да ещё и беременная, может оказаться абсолютно посторонним человеком. Если она что-то украла, я все возмещу, клянусь, — пылко восклицает она, — но я уверена, что Ира порядочная, я достаточно хорошо успела узнать ее за эти месяцы. Просто нужно дать ей шанс все объяснить. Ты же не заявил на неё в полицию?

— Нет, — качаю головой.

— Хорошо. Прости меня, серьезно, я целую неделю набиралась смелости, чтобы зайти к тебе. Ты даже не представляешь, как меня грызёт вся эта ситуация.

— Проехали. Все в порядке, — устало произношу я, потирая глаза.

— Точно?

— Ага.

— Ладно, тогда я пойду, пока Игорь не спохватился? Ты ведь знаешь его. — Вика закатывает глаза, и при упоминании о муже на ее лице появляется нежная улыбка. Любит всё-таки. А жаль.

Она медлит. Берется за ручку двери, но уходить не спешит. Оборачивается. Смотрит на меня хмурым взглядом, словно хочет сказать что-то ещё. Не выдерживает:

— Слушай, я не могу дозвониться до Иры. Телефон отключен уже неделю, ты не знаешь, как она там?

Я тяжело вздыхаю. Ира. Только ведь пошел на сделку с совестью и решил, что если она не очнется через несколько дней, то попробую найти ее родственников. Наверняка ведь волнуются, если даже Вика всполошилась.

— Ирина… она. Мальчик здоровый, но роды прошли не совсем удачно и она находится в реанимации, — выдаю на одном дыхании.

— Что? О боже мой! — В ее глазах полыхает испуг за рыжую, она обнимает себя за плечи и прикусывает губу. — Как же так? Что говорят врачи? Ты был там?

— Да, сегодня. Пока никаких точных прогнозов. Я купил все лекарства, заплатил за палату, за ребенком тоже присмотрят. Они решили, что я отец, и хотели впарить мне пацана, — закатываю глаза и нервно улыбаюсь.

Я не отвожу взгляда от Вики и жду, что она скажет мне что-то вроде: «Ты сделал все правильно, Макс». Это должно успокоить мою совесть, но слышу я совершенно другое.

— Мы должны забрать ребенка, — с твердостью в голосе произносит Вика и проходит в кухню. Садится на высокий стул и задумчиво смотрит перед собой.

— В смысле — мы должны забрать ребенка? — Следую за ней и останавливаюсь напротив.

— Если они думают, что ты отец, то отдадут тебе его без проблем. — Она впивается в меня цепким взглядом своих синих выразительных глаз, в которых пылает решительность. — У тебя здесь есть все условия для малыша: кроватка, коляска, памперсы — Ира все купила. Я помогу тебе с мальчиком, Наденька уже подросла, с ней намного проще, так что мы справимся.