Арина Вильде – Отец по ошибке (страница 10)
Решаю ничего не откладывать на потом. Широкими шагами пересекаю холл больницы и выхожу на улицу. Ёжусь под пронизывающим ветром, накидываю капюшон на голову и спешу к стоянке. Сажусь в машину и вбиваю в GPS-навигатор название деревни, молясь про себя, чтобы результатом нескольких часов беспрерывного пути не оказался какой-то разрушенный домишко. Но вариантов особо больше нет. Цветочный магазинчик не работает уже несколько недель, судя по посту в ее группе, а значит, никаких сотрудниц, что могли бы рассказать о жизни Иры, там я тоже не найду. Складывается ощущение, словно Ирина настоящий призрак, которого вижу только я и люди, что окружают меня. Появилась из ниоткуда, а потом вышла из игры, оставив за собой множество вопросов и недосказанностей.
На трассе начинается густой туман, и мне приходится снизить скорость до минимальной. Начинаю сомневаться, успею ли с такими темпами вернуться сегодня домой, но поездка не отягощает меня. Скорее помогает справиться с бездельем. Это минус моей работы — полгода пашешь без выходных, а потом несколько месяцев не знаешь, чем занять себя. Особенно когда живешь один и держишься подальше от отношений.
Как назло, погода полностью взбунтовалась, и до Семечкино я добираюсь целых пять часов вместо трёх. Въезжаю в небольшую деревушку и останавливаюсь на обочине узкой неровной дороги, чтобы посмотреть, куда ехать дальше. На меня вдруг накатывает волнение. Что, если и здесь постигнет неудача? Смогу ли я так просто забыть о судьбе Ирины и жить, словно ничего не происходит? Я с силой сжимаю пальцами прорезиненный руль и сворачиваю на бездорожье.
Ряд стареньких домов не придает мне уверенности в том, что поездка закончится удачно, особенно когда понимаю, что каждый второй — давно заброшенный. Поэтому, когда наконец-то нахожу нужный номер дома и понимаю, что он ухоженный и жилой, расслабляюсь и выдыхаю с облегчением.
Что ж, вот и приехали.
Я выхожу из машины и иду в сторону железных ворот. Навстречу выбегает черная дворняга, угрожающе скалится на меня, вызывая смешок своими размерами. Ещё одна — овчарка — к счастью, на привязи, рычит, показывая острые белые клыки, но бросаться на меня не спешит. Я вглядываюсь в двор в надежде, что кто-нибудь меня заметит, и выдыхаю с облегчением, когда на лай собак появляется старушка.
— Кто там? — щурится она и успокаивает Малыша.
— Я по поводу Ирины, — громко выкрикиваю я и слегка напрягаюсь, боясь услышать, что о такой здесь и не знают. Старуха хмурится, накидывает на плечи теплую шаль и идет ко мне.
— Случилось что-то? — встревоженно спрашивает она, вглядываясь в мои глаза, и я медлю с ответом. Вот так, с порога, ошарашивать родственницу девушки ее состоянием совершенно не хочется, но почему-то именно мне выпадает честь поведать ее семье плохие новости.
— Нет, все в порядке, — отвожу взгляд в сторону, рассматривая красную черепицу на доме и игнорируя выцветшие глаза женщины, — просто хотел поговорить с ее родителями. Они дома?
— Так мамка ее за границей. Работает там. — Короткая пауза, и ни слова об отце. — А вы кто нашей Ирочке будете? — настороженно спрашивает она, не спеша впускать меня во двор.
— Друг я. Максим.
На ее морщинистом лице появляется удивление, взгляд меняется на добродушный. Она рассматривает меня с ног до головы и улыбается.
— А я Светлана Павловна, бабушка Ирочки, она много рассказывала мне о вас. Не знала, что вы вернулись, Максим, проходите. — Она отпирает калитку и пропускает меня во двор, отталкивая в сторону мелкого пса, который все норовит уцепиться за мою ногу. — А… внучка моя где? — Бабушка блуждает взглядом по моему автомобилю, ожидая, что девушка вот-вот выйдет из салона. Мне вдруг становится горько. Как сообщить этой старушке о том, что Ира уже неделю находится в реанимации?
— Она… Она родила и пробудет какое-то время в роддоме, — решаю, что все-таки обязан рассказать ей о рождении правнука.
— Ох, радость-то какая! Пойдемте, Максим, расскажете мне все. Ребеночек-то здоровенький? На кого похож?
— Да, — отвечаю сухо и без подробностей, а потом нехотя иду в дом вслед за Светланой Павловной.
Когда ехал сюда, то даже не задумывался о том, что именно скажу ее родственникам, хотя нет, планировал бросить с порога информацию о состоянии Иры, но не думал что это окажется не так просто. И вот сейчас даже не знаю, с чего начать. К тому же ребёнка, похоже, по-прежнему некому забрать. Вряд ли эта женщина, которой уже за семьдесят, справится одна с младенцем.
— Вы присаживайтесь, Максим, сейчас я чайку заварю, пирог утром испекла с вареньем, так и чувствовала, что гости у меня будут.
В доме простенько, но убрано и уютно. Современная техника смотрится нелепо на фоне старенькой кухонной мебели. Я складываю руки на столе и подглядываю на время. Скоро стемнеет, а мне ещё обратно ехать.
Пока Светлана Павловна суетится у плиты с чайником, я рассматриваю небольшую кухоньку и пытаюсь понять, что делать дальше. Сказать ей или нет?
— Ира почти ничего не рассказывала о своей семье, — издалека начинаю я. — Я так понимаю, что у неё есть только мать и вы.
— Отец ее ушёл давно, она его даже и не помнит. Сами поднимали ее, учили, мамка вечно на заработках, а я с Ирочкой здесь. Так быстро выросла, аж не верится. — На глазах Светланы Павловной появляются слёзы, она вздыхает, и при воспоминании о внучке на ее лице словно разглаживаются глубокие морщины. Я рассматриваю ее с интересом, пытаясь уловить хоть какую-то схожесть с внучкой, но из-за седины волос невозможно узнать, какого раньше они были цвета, лишь выцветшие зелёные глаза говорят о том, что всё-таки у Иры что-то от ее внешности есть. — Подумать только, внученька моя уже и сама мамой стала, а вроде только во дворе босиком бегала.
— А мать ее когда вернётся? — после небольшой паузы спрашиваю я. — Ире, наверное, помощь понадобится с ребёнком.
— К лету, скорее всего. Алла хотела к родам приехать, но Ира отговорила ее. У нее же там, в Польше, партия хорошая наклевывается. Может, поженятся и там останется. Мужик хороший, инженером работает. Вот наша Ирочка и не хочет дергать ее оттуда. Глядишь, может, хоть к пятидесяти годам Аллочка наконец-то счастлива будет. А то так жизнь прожила, а ничего хорошего и не узнала, — качает головой она и тяжело вздыхает.
Я стараюсь отвечать на ее вопросы о наших с Ирой отношениях короткими фразами, не отрицая ее догадки о том, что я и есть тот самый Максим, но и не подтверждая этого, а когда Светлана Павловна спрашивает, чего же Ира сама не позвонила ей, вру, что девушка потеряла где-то телефон перед родами, но передавала ей привет.
Всё-таки язык у меня не поворачивается произнести вслух о реальном состоянии Иры. Я прошу номер телефона ее матери, говорю, что на всякий случай, а потом всячески отнекиваюсь от того, чтобы остаться здесь на ночь. Светлана Павловна выглядит расстроенной, и я даже понимаю ее. Почти все время она проводит дома одна, у дочери — личная жизнь за границей и работа, у внучки — попытки устроиться в городе и завести семью. А на старую женщину ни у кого нет времени.
Обратно возвращаюсь с головной болью и сумятицей на душе. С одной стороны, спокоен, что в случае чего ребёнка есть кому забрать, а с другой — не хочется, чтобы этой семьи коснулось несчастье, да и пацана жалко, что в таком раннем возрасте может остаться без родителей.
Глава 10
Домой возвращаюсь почти в полночь, но несмотря на усталость уснуть не получается. Даже монотонный бубнеж, доносящийся из телевизора, не приходит на помощь. Я накачиваюсь кофе и поглядываю на лежащий на столе телефон Иры. Не люблю лезть в приватную жизнь, копаться в грязном белье, поэтому какое-то время сомневаюсь в правильности своего решения.
Я то снимаю блокировку и жму на галерею в надежде найти хоть какую-то подсказку, где искать этого Максима, то блокирую его, так и не решаясь взглянуть на фотографии.
Но любопытство и желание разобраться во всем этом побеждают. Что, если отец ребёнка кто-то из моих знакомых? В таком случае я смогу найти его и наконец-то нормально провести отпуск, вместо того чтобы волноваться о состоянии незнакомки и ее сына.
Я устраиваюсь на стуле и все же заглядываю в телефон. В ленте галереи в основном букеты, цветочные композиции и фотографии самой Иры перед зеркалом. Каждый раз в разной одежде, но с широкой улыбкой и искрящимися от счастья глазами. А ещё все фото сделаны в моей квартире. И это немного раздражает, как и то, что куда бы я ни заглянул — везде что-то из ее вещей. Зубная щетка в стаканчике, гель для душа, посуда и даже нижнее белье в моем комоде. За время моего отсутствия она оккупировала все пространство и хорошенько обжилась здесь. О детской я вообще молчу и избегаю даже близко подходить к двери, ведущей в мой бывший кабинет.
Я улыбаюсь, когда нахожу фотографии Иры с моей сестрой. Скорее всего, они праздновали день рождения незваной гостьи. Здесь и Вика, и ещё несколько незнакомых мне девушек. Шарики, праздничный торт и детское шампанское. Ира выглядит счастливой и ещё даже не подозревает, что ее ждёт впереди.
Я хмурюсь. На мгновенье отрываюсь от экрана телефона, делаю ещё один глоток крепкого кофе и нервно постукиваю пальцами по столешнице. Мне бы просто отпустить произошедшее, забить на все, но картинка рыжей девушки, лежащей в больничной койке и выглядящей такой истощённой и беззащитной, не выходит из головы. А ещё сверток, который мне пытались вручить в роддоме.