Арина Вильде – Отец по ошибке (страница 25)
По телевизору идёт комедия, свет в комнате приглушен, слышно завывание ветра за окном, мы с Максимом лежим по разные стороны кровати, Тимур между нами. Если забыть на минутку, что мы чужие люди, то можно принять нас за семью. Настоящую. Ощущение тепла и комфорта не покидает меня. Все так правильно, безумно. И это ощущение пугает меня.
Где-то на середине фильма я засыпаю следом за сыном. Сквозь сон чувствую, как меня накрываю одеялом, какой-то шёпот. Когда приоткрываю глаза, то замечаю, что рядом с кроватью стоит коляска, и догадываюсь, что, скорее всего, Максим перенёс ее сюда, чтобы мне не приходилось вставать ночью к Тимуру.
Ближе полуночи я резко просыпаюсь от громкого детского плача. Приходится все же встать, чтобы покормить ребенка. Максима в спальне нет. Я нахожу его в кухне. Он сидит за столом в наушниках, пьёт из стакана янтарную жидкость и не отрывается от экрана телефона. Все же замечает меня, поднимает голову, проходится по мне взглядом. Достает из уха один наушник и огорошивает меня новостью:
— Света не удержалась и поведала матери о тебе и ребёнке. А Лена, похоже, желая поддеть бывшую, приукрасила наши отношения, и теперь мать жаждет познакомиться с вами, чтобы удостовериться, что это не ложь.
Глава 22
Поступок Светы вызывает внутри меня настоящую ярость. Не знаю, чем она руководствовалась, когда решила сообщить моей матери, что я живу с женщиной и, вероятно, у нее есть ребенок. Не от меня. Возможно, думала, что мать бросится вставлять мне мозги? Что мне пятнадцать лет и я сделаю так, как желают родители? Но я давно уже вырос и вправе самостоятельно распоряжаться своей жизнью.
Да и Лена хороша. Она единственный человек, который знает о причине нашего развода и поэтому яро ненавидит мою бывшую. Она не понимает, почему я не рассказываю ничего родителям, почему позволяю Свете приходит к нам, но зато прекрасно знает, что если хоть словом о чем-то обмолвится, то потеряет мое доверие. Поэтому молчит. Молчит и не упускает возможности нагадить бывшей невестке и выставить ее в дурном свете. А вот сейчас, похоже, решила резануть ее поглубже, создав картинку моей счастливой жизни без Светы. С другой женщиной и сыном.
С женщинами одни проблемы. Как все достало. Несколько недель отпуска превратились в настоящий ад. Что мне после этого говорить родителям? Что это глупая шутка, которую поддержала Лена? Опровергнуть наличие в моей жизни женщины с ребенком в любом случае придется, иначе как потом объяснить, куда я дел собственного сына?
Я отрываюсь от телефона, решая отложить разговор с матерью до утра, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Ириной. Снимаю наушники и слышу детский плач.
— Забавно, как небольшая ложь одного человека потащила за собой целый ком событий, — вздыхает девушка на мои слова о Светлане и подходит к кухонному шкафу.
Я замечаю, что ее походка неуверенная. Она немного пошатывается, морщится, упирается ладонями о гранитную столешницу. Упрямая. Пытается доказать, что чувствует себя хорошо, но если бы это было так, то она вряд ли оставила бы плачущего ребенка в комнате одного.
— Зря тебя так рано выписали из больницы, — заключаю я и поднимаюсь со своего места, чтобы помочь девушке. — Отойди. Что нужно делать?
— Я сама.
— Я вижу, как ты сама. С трудом на ногах стоишь. Тебе стоит подыскать няню, хотя бы на месяц, пока не окрепнешь. Хорошо, что я перехватил тебя у больницы, представь, если бы ты осталась сейчас одна с ребенком в квартире, — отчитываю ее и вижу, как остатки краски покидают ее лицо. Впечатлилась.
— Ну а что поделать? — пожимает плечами девушка и тянется за бутылочкой. Я перехватываю ее руку — ее кисть настолько тонкая, что смог бы обхватить своими пальцами сразу на обеих руках.
— Сядь, — кивком указываю в сторону стула, — а еще лучше иди успокой ребенка, я способен прочитать инструкцию на коробке из-под детского питания, можешь быть уверена.
Она не протестует, лишь одаривает меня странным взглядом. Что ж, наверное, все и в самом деле настолько плохо.
Каким бы бесчувственным я ни был по отношению к женщинам, но Ирине удалось меня пронять. Возможно, дело в том, что я понимаю, как ей сейчас, мне ведь тоже было хреново, когда Света ушла, а женщины переживают предательство намного острее.
Я кипячу воду, внимательно изучаю инструкцию, трясу бутылочку, чтобы смесь растворилась и получилась однородной, а потом иду в спальню. Застаю Ирину лежащей на кровати с малышом на руках. Тусклый свет бра оттеняет ее рыжие волосы и не скрывает бледность ее лица. Ира нежно прижимает Тимура к своей груди и напевает ему колыбельную.
От этой картины застываю на пороге, позабыв, зачем вообще пришел. Представил вдруг, что в постели лежит моя женщина с моим сыном на руках. От этой мысли на душе сделалось как-то странно, в горле застрял ком, грудь опалило и дышать стало тяжело. Я не сентиментальный мужик, но когда-то тоже мечтал о настоящей семье. О преданной любящей жене и парочке детишек. Что меня будет кому ждать на суше, что мне будет для кого стараться. Я всегда стремился к большему, сменил несколько крюинговых контор, пересел на танкер, вырос по карьерной лестнице, подумываю вложить деньги в бизнес на суше, чтобы обеспечить себе безбедное будущее, и, казалось бы, у меня уже есть все, чего я желал, но нет самого главного — для кого бы я это делал. Возможно, Ленка была права, когда говорила, что мне стоит хотя бы попробовать новые отношения? Серьезные, а не те, где после нескольких совместных ночей я исчезал в закате.
Я наблюдаю за тем, как Ирина кормит сына, чувство неловкости преследует меня в собственном доме. А еще я задаюсь вопросом: как можно быть таким идиотом, чтобы оставить вот этих двоих людей? Без объяснений, без поддержки в будущем, просто солгать и исчезнуть. Ведь не чужие же. Это далеко от мужского поступка, хотя за годы работы я повидал многое.
Мой второй помощник женат семь лет, при этом три года благополучно содержит любовницу. Жене говорит, что уходит в рейс, а на самом деле едет в другой город, к молоденькой девушке, и еще три недели перед посадкой на судно живет у нее. Точно так же прилетает домой. Врет, что еще на работе, договаривается с кем-то из команды, что тот будет сбрасывать ему фотографии с портов и городов, к которым приходит судно, чтобы не спалиться перед законной женой. Она ведь тоже не дура — отслеживает онлайн геолокацию корабля.
Я не понимаю, почему в таком случае не развестись? Если нет чувств, нет страсти, нет понимания, если хочется новых ощущений, нравится другая женщина — зачем и дальше поддерживать фарс со счастливой семейной жизнью? Верность и доверие — залог прочных отношений. Зачем связывать себя крепкими узами с другим человеком, если ещё не нагулялся вволю?
— Вика приходила, — разрываю напряженное молчание. Беру подушку, достаю из шкафа плед. — Ты спала, поэтому я отправил ее домой. Просила передать тебе, что зайдет завтра в гости.
— Правда? Спасибо, — немного расслабляется Ира.
— Не думай, что кто-то злится на тебя за путаницу с именами и адресами. По крайней мере, я рад, что мне попалась порядочная женщина, которая всего лишь слегка переделала мою квартиру, а не утащила из нее все ценное, — шучу я, но девушка, как обычно, мою шутку не оценила. Лишь свела вместе нахмуренные брови.
— Ты куда? — бросает мне в спину, когда я уже у двери.
— Сегодня буду спать на диване, чтобы не тревожить вас с ребёнком.
— Но там ведь… неудобно, — неуверенно произносит она.
Я не оборачиваюсь. Упираюсь взглядом в темную дверь. Как объяснить женщине, что рядом с ней в одной постели последнее, чего хочется, — спать? Что запах ее волос, кожи проникает в мои ноздри и будоражит сознание в темноте. Что даже вот такая бледная, слабая и болезненная, она выглядит намного лучше других женщин. Есть в Ирине что-то такое, что притягивает взгляд, заставляет приглядеться получше. Захотеть узнать ее, прикоснуться, попробовать на вкус. Или же это из-за долгого отсутствия женщины в моей постели? Надо бы заглянуть в гости к Наташе, наверное.
— Одну ночь потерплю, — хмыкаю я и, не оборачиваясь, покидаю комнату.
Диван и в самом деле неудобный. Да и диваном это не назвать. Какая-то фигня в стиле «лофт» из железа и кожи, совершено не предназначенная для того, чтобы на ней спать.
Я верчусь с боку на бок, пытаюсь найти удобную позу, но тщетно. В конце концов просто ложусь на пол. Прислушиваюсь к звукам в квартире. Тишина. Давящая и раздражающая. Включаю телевизор, звук на минимум. Так намного лучше. Прикрываю глаза, только проваливаюсь в сон, как просыпаюсь от громкого детского рёва.
Ну вот, а я уж решил, что с детьми не так много проблем, как об этом говорят. Спят весь день, едят, лежат в кроватке.
Сглазил.
Отсчитываю время и решаю, что, если через десять минут Тимур не успокоится, пойду проверю, как они там. К счастью, ребёнок затихает и я вновь засыпаю.
Будит меня чей-то голос, доносящийся со стороны кухни. Первым делом я выглядываю в окно. Убеждаюсь, что снегопад прошёл, но дороги около дома даже не начинали расчищать.
Спина затекла, мышцы ноют, ощущение, словно вообще не отдыхал. Тихими шагами иду на звук голосов и улыбаюсь, замечая в кухне Вику и Иру. Обе с детьми, что-то бодро обсуждают. Я жадно рассматриваю обеих девушек, подмечаю, насколько они разные. Вика настоящая Дюймовочка, но Ирина, несмотря на свой высокий рост, смотрится не менее хрупко.