Арина Вильде – Отец по ошибке (страница 24)

Я горько усмехаюсь своему отражению, а потом, под влиянием эмоций, удаляю свои аккаунты из всех социальных сетей. Чтобы не обновлять страницу Максима каждые пять минут, не пытаться отследить его, не надеяться получить от него хотя бы весточку, не увидеть в один прекрасный момент фотографию его новой девушки. И в довершение — бросаю его номер телефона в чёрный список.

Я резко выдыхаю. Становится легче. Намного. Новая жизнь и никаких лишних людей и воспоминаний. Мне есть для кого жить, куда двигаться, я уже давно не маленькая девочка, у меня есть работа, я самостоятельна и рада рождению малыша. А Максим…. в моей жизни еще будут достойные мужчины.

Я толкаю дверь и решительно иду в сторону кухни. По квартире разносится аромат поджаренных тостов. Останавливаюсь на пороге, рассматриваю широкую спину мужчины. Он возится с кофеваркой, делает завтрак, и мне становится стыдно. Мало того, что, можно сказать, навязалась, так и толку от меня никакого.

— Давай помогу. — Иду к нему, но замираю под красноречивым взглядом и присаживаюсь за стол. — Тимур спит? — растерянно оглядываюсь по сторонам. Наверное, Максим подумал обо мне невесть что. Хороша же мамаша: вручила сына чужому человеку и закрылась в ванной комнате.

— Да, я уложил его в кроватку.

— Спасибо.

— Есть какие-то новости об этом твоем? — Кивком указывает на телефон в моих руках и снова отворачивается.

— Нет. Никаких новостей. Как думаешь, к вечеру расчистят дороги? — спрашиваю осевшим голосом, чтобы как-то сменить тему.

— Возможно, но после обеда обещали ухудшение погоды. Так что, скорее всего, нас снова заметет, — заключает он и ставит на стол передо мной тарелку с едой. А потом и чашку с чаем.

— Надеюсь, тебе это можно есть. Не знаю, есть ли запреты на какие-то продукты.

— Все нормально. — Пододвигаю к себе тарелку и слежу за мужчиной. Рассматриваю его в который раз, не понимая, что именно так цепляет мой взгляд. Вроде бы обычный, разве что выше постом, чем мои бывшие парни. Или же дело в его глазах, которые словно заглядывают прямо в душу?

— Можем позвать Вику в гости. Уверен, вам, девочкам, есть о чем поговорить, — прерывая молчание, предлагает Максим и нервно усмехается.

— Я не… я не думаю, что это хорошая идея. Неудобно.

— Что именно неудобно? — Мужчина выгибает бровь, ожидая моего ответа. Я же прячу свой взгляд от него, вспоминая, как облажалась.

— Знаешь, все это время я только и делала, что рассказывала Вике о Максиме. О нашем отдыхе, о том, какой он романтичный, делилась переживаниями и искренне верила, что мы ещё долго будем жить по соседству. А теперь выяснилось, что я перепутала все на свете, рассказывала ей о другом человеке, которого она принимала за тебя. Да она думала, что я ношу твоего ребёнка! — обреченно произношу я, бросаю вилку на стол и откидываюсь на спинку стула, устремляя свой взгляд на Максима.

— Разве вы подружились из-за меня? Что-то поменялось в вашей женской дружбе и отношении друг к другу после того, как всплыла правда? — Смотрит на меня пристально, заставляя чувствовать себя маленькой девочкой, которую отчитывают.

— Нет, но…

— Ты врала ей?

— Нет, но…

— Жертва обмана здесь ты, а не Вика, — резким голосом заключает он. — И я, кстати, тоже. — Уголки его губ приподнимаются в легкой улыбке, и я понимаю, что он уже не злится так сильно, как прежде, во время нашей первой встречи.

— Мне все ещё стыдно, — закатываю глаза и делаю глоток чая. — Клянусь, я все компенсирую.

— Я проконтролирую, не волнуйся. Хотя, наверное, проще завести ребёнка, желательно мальчика, чтобы ничего не переделывать в детской комнате.

Я снова не могу понять, он шутит или серьезно, поэтому никак не комментирую его слова.

— Так что ты собираешься делать дальше? — спрашивает Максим после непродолжительного молчания.

— Ну, придётся полностью пересмотреть свои планы. Я ведь собиралась снять помещение прямо здесь, на первом этаже, чтобы было рядом с домом и ребенком, а теперь придётся все заново пересматривать.

— Можешь снять квартиру в этом доме, если привыкла, — вдруг предлагает Максим, и я понимаю, что в этом что-то есть. — Надо бы найти номер управляющего, возможно он подскажет, кто сдаёт в аренду жильё.

— Да, это вариант, спасибо. И кроватку не придётся перевозить далеко, — решаю пошутить я и ловлю себя на том, что мне нравится улыбка мужчины. Немного грустная, но искренняя, добрая.

Мне хочется узнать о его жизни больше, что произошло у него с женой, почему развелись, что не поделили, ведь с виду Максим хороший парень.

Мы перекидываемся ещё несколькими короткими фразами, Максим не даёт мне помыть посуду, отправляет отдыхать, но сон как рукой сняло после сообщения Алексея. Я стараюсь подавлять в себе любые мысли о бывшем, но время от времени они всплывают, и в такие мгновения я выпадаю из реальности. Стараюсь занять себя делом, собираю по квартире свои вещи, следую расписанию и кормлю сына, избегаю встречаться с Максимом и разочарованно падаю на кровать, когда за окном вновь начинает мести снег. Ощущение, что квартира и спальня не хотят, чтобы я покидала их. Пытаются задержать любой ценой.

Ближе к вечеру мне вдруг становится плохо. Я чувствую головокружение, тянет внизу живота, из-за слабости мне с трудом удается подняться с кровати, чтобы найти в шкафу тонометр. Максим без стука входит в комнату в тот самый момент, когда я меряю давление.

— Тебе плохо? — щурится он, разглядывая меня внимательно.

— Нет, просто контролирую свое состояние, — спешу заверить его в обратном, но мужчина так просто не сдается. Быстро преодолевает расстояния между нами и забирает у меня тонометр.

— У тебя давление ниже нормы.

Я вздыхаю и пожимаю плечами. Потом вдруг начинаю злиться и резко выдираю из его рук аппарат.

— Это нормально в моем состоянии. Ничего страшного. Ты что-то хотел?

Мне не нравится, что он видит мою слабость, не нравится, что предстала перед ним в таком виде. Ни маникюра, ни нормальной одежды, ещё и лишние килограммы после беременности. И слаба. Не способна позаботиться о себе.

— Служба доставки не работает, поэтому ужина может не быть. Не умею готовить. Совсем.

— Я все сделаю, надо было мне догадаться, — суечусь я, решая, что пора бы хоть чем-то отблагодарить его за гостеприимность и помощь.

— Сиди уже, — раздраженно произносит он, надавливая ладонью на мое плечо и не давая мне встать. — Я что-нибудь придумаю.

Мужчина разворачивается и, не говоря ни слова, покидает спальню. Я же забираюсь в постель, укрываюсь одеялом и сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон. Просыпаюсь оттого, что где-то в квартире плачет ребенок. Вздрагиваю, понимая, что это Тимур. Сколько он уже так плачет, пока я здесь сплю?

Я резко поднимаюсь с кровати, и перед глазами появляются черные точки. Головокружение никуда не ушло. Держась за стенку, иду на звук, миную коридор, открываю дверь в детскую и замираю на пороге.

Максим не видит меня. Он качает Тимура на руках, пытаясь его успокоить. И это выглядит так… так невероятно мило. В этот момент я все же понимаю, что мне не хватает мужчины. В жизни, в доме. Что вот это все в детской комнате я делала сама. Нанимала грузчиков, искала сборщика мебели, маляра. На последних месяцах беременности с трудом доносила до квартиры пакеты с продуктами, а вот сейчас мне предстоят долгие бессонные ночи один на один с сыном, а все могло быть совсем иначе, если бы у меня был любящий муж.

— Тихо, дружок, ты ведь не хочешь разбудить маму? — произносит Максим. — Ты же мужик, а не плакса, так что прекращай это. Давай. Песенку петь не буду, даже не надейся.

Мужчина и в самом деле очень старается успокоить малыша, но у него не получается.

— Нужно сменить памперс, наверное. Давай его мне, — выдаю своё присутствие и осторожно забираю у него сына. — Привет, мой маленький, мама рядом. Ну, не плачь, мой хороший.

Пока я хлопочу над Тимуром, мужчина остаётся рядом и следит за моими манипуляциями.

— На шестом этаже сдаётся студия, я достал номер телефона хозяина, завтра можешь позвонить и договориться, если все подойдет, конечно, — внезапно огорошивает меня новостью Максим.

— Спасибо, — бросаю на него растерянный взгляд.

— Да не за что. — Он прячет руки в карманах и топчется на месте, словно хочет сказать ещё что-то, но не решается.

— С ужином что-то получилось? — решаю продолжить разговор сама. Кладу Тимура в переноску и на мгновенье прикрываю глаза, пытаясь справиться с головокружением.

— Пельмени из морозилки, — как бы извиняясь, говорит он. — Я попробовал, как домашние.

— Если это те, которые были в розовом пакетике, то они и в самом деле домашние. Я налепила за несколько недель до родов, — улыбаюсь я.

— В таком случае ты отлично готовишь. Давай я возьму его, тебе не стоит ничего поднимать. А вообще, ты должна находиться в кровати. Идём, я нашёл несколько хороших фильмов, принесу ужин прямо в постель. Раз уж мы застряли здесь вдвоём, то хоть как-то скоротаем время.

Максим забирает переноску, я следую за ним. Пока я поудобней располагаюсь на кровати вместе с Тимуром, который бодрствует и уже совсем не плачет, мужчина приносит поднос с тарелками. Пельмени, овощи, творог и чай. Я делаю вид, что ем, но на самом деле стараюсь есть только творог, так как жирная пища для меня все ещё нежелательна, а говорить об этом мужчине не хочу.