Арина Вильде – Не чужие (страница 14)

— Почему это? Интересовало. — Его брови взлетают вверх, отец смотрит на меня снисходительно. — Знаешь, сколько таких черных папочек у меня собрано за последние несколько лет?

— Лучше не говори. Я теперь сто раз подумаю, прежде чем привести в дом кого-то из своих друзей. А теперь идем, мне еще к экзамену готовиться.

— Этот Леонов определенно хорошо на тебя влияет. Выглядеть стала как нормальный человек, за голову взялась, — задумчиво бурчит отец, выходя из салона автомобиля.

— Папа! Перестань, боже! И не надо так громко, — шиплю я, оглядываясь по сторонам.

— Да не слышит он, ушел уже давно, — насмехается надо мной отец.

Глава 20. Лера

Чтобы хоть как-то справиться с хандрой и не думать о Давиде, после занятий я сразу же еду в свою студию. Она завалена холстами. Здесь много незавершенных работ, набросков, неудачных попыток. Пол в пятнах краски, из мебели лишь высокий шкаф, где я храню свои принадлежности для рисования, и диван.

После того как моя картина в очередной раз не попала даже в финал одного из многочисленных конкурсов, в которых я принимаю участие год за годом, я настолько пала духом, что начала серьезно подумывать над тем, чтобы прекратить заниматься живописью. Картины — вся моя жизнь, но, когда они никому не нужны, создается ощущение, что ты для всех невидимка.

Я постоянно совершенствую свои техники, посещаю мастер-классы по живописи, выставки известных художников. Жду, когда и меня заметит чей-то наметанный глаз и признает во мне будущего гения. Но отец, похоже, прав. Художник — это как певичка. Таких одаренных, как мы, множество, но признание получают единицы.

В этот раз я изображаю на холсте свое разбитое сердце. Над картиной работаю три дня, отрываясь лишь на учебу. Даже спать остаюсь в студии. Окончательно выпадаю из реальности, выражая всю свою боль, печаль и разочарование мазками кисти. И когда мне звонит Лида, чтобы поинтересоваться, готова ли я завтра поехать вместе с ней на шашлыки, я не сразу понимаю, о чем речь.

— Лера, только не говори, что и ты меня бросаешь, — ноет она в трубку. — Что я там буду делать одна? Ты же знаешь, я люблю тусовки, а не посиделки с бутылкой дешевой водки у костра.

— Так зачем ты согласилась туда поехать? — резко спрашиваю я.

— Словно ты не знаешь?! — восклицает подруга.

— А с Женей что? Вы поссорились?

— Ой, Женя у нас просто святоша. Увидела меня в клубе с Глебом и решила наставить на путь истинный.

— Стоп, стоп, стоп, какой ещё Глеб? — с недоумением спрашиваю я. — А как же Егор? Вы расстались?

— Да забей, Лер. Завтра в три заедем за тобой, и ничего не хочу слышать в оправдание.

— Ладно, — я опускаюсь на диван и кладу на подоконник кисть, — мне и самой не помешает развеяться. Может, познакомлюсь с кем-то из друзей твоего Егора? Есть там такие же сексуальные красавцы?

— Для тебя найдём, — смеётся подруга. — Тебя вообще давно уже никто не объезжал. Как с Тохой рассталась, так и…

— Замолчи, или я никуда не поеду завтра, — останавливаю ее, заранее зная, что последует дальше. — Я не ты и не могу вот так без обязательств сразу в отель.

— Зачем в отель? У тебя же есть студия.

— Она неприкосновенная. Все, пока, иначе точно никуда не поеду.

Я не уверена, что нужно брать с собой, но на всякий случай бросаю в рюкзак полотенце, косметичку и сменную одежду. Мне уже поскорее хочется покинуть дом, пообщаться с кем-то, чтобы мыслями не возвращаться к Давиду. Вчера ночью, кстати, я так на него разозлилась, что удалила всю нашу переписку, а следом и номер телефона. Потом пожалела и до утра проревела. Надо же было так влюбиться!

Черный седан ждёт меня около ворот. Я сажусь назад, приветствую всех. С нами едут Лида, Егор, его сестра Лина и парень, которого все зовут Чёрный.

По дороге мы смеёмся, шутим, парни рассказывают о своей службе. До места назначения прибываем через час. Это небольшая база отдыха на берегу реки. Несколько деревянных домиков, беседка, качели. Кажется, здесь ещё не все закончили, потому что в стороне от основной территории виднеются палеты с тротуарной плиткой и брёвна. Во дворе припаркованы ещё две машины. Мы приехали последними. Я покидаю салон и оглядываюсь по сторонам. Ёжусь от прохлады и жалею, что не взяла шарф. Под навесом стоит мангал, рядом с которым суетятся парни. Но я не иду к ним, меня сейчас интересует только одно.

Я направляюсь к реке, и на моем лице растягивается грустная улыбка. Потому что я знаю это место. Лучше, чем кто-либо другой. Где-то по ту сторону реки стоит бабушкин дом. Дом, в котором я выросла. У меня внезапно появляется желание бросить все и рвануть туда. Я точно знаю, что метрах в ста по течению есть пешеходный мостик, соединяющий берега. Через полчаса я могу оказаться дома.

Я делаю шаг в сторону и вскрикиваю от испуга, когда на меня бросается огромный пёс. Я не сразу понимаю, что он просто хочет, чтобы с ним поиграли, поэтому паникую и боюсь, что он укусит.

— Джек, фу! — раздаётся знакомый голос позади меня, и я застываю. Хотя команда была для собаки. — Ко мне, хороший мальчик.

Господи, как здесь оказался Давид? Не хочу, чтобы он меня видел, решит же, что ради него приехала. Унизительно.

Я вся напряжена из-за его присутствия, сердце начинает биться учащенно. Он, кажется, не узнал меня со спины. У меня на голове капюшон, так что он даже волос моих не может видеть.

— Простите, что Джек напугал вас, на самом деле он и мухи не обидит, просто любит внимание, — его голос звучит приветливо и добродушно. Со мной он так ни разу не разговаривал.

Я делаю несколько глубоких вдохов и поворачиваюсь к нему лицом.

— Привет, — сдержанно улыбаюсь я и наблюдаю за тем, как резко меняется выражение лица Давида. — Я не знала, что ты тоже будешь здесь. Наверное, я лучше попрошу кого-то из ребят отвезти меня домой. — И быстрой походкой направляюсь к компании, выглядывая Лиду.

— Ты же только приехала, — подстраивается под мой шаг Давид. — Расслабься, Лера, никто тебя не выгоняет. Только ты, главное, сядь и не двигайся, а то, боюсь, не усмотрю за тобой, — качает он головой и усмехается.

— Очень смешно, — злюсь я. — Но я все же решила не оставаться.

К моему удивлению, Давид хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом. Смотрит на меня цепко и пристально, хочет что-то сказать, но молчит.

— Давид, а выпивка где? В багажнике нет, — подходит к нам незнакомый мне парень, и Давиду приходится отпустить мою руку.

— Во втором домике посмотри, все там. Пойду проверю, как там баня. — Отворачивается от меня и уходит, оставляя наедине с незнакомцем.

— Меня Рома зовут, а тебя? — искренне улыбается он.

— Лера, — отвечаю с улыбкой, и в голову вдруг закрадывается мысль: какая реакция будет у Давида, если я начну флиртовать с Ромой?

Я ухожу к девочкам, которые расположились в одном из домиков. Здесь тепло, а еще есть мартини и лайм. Пока парни колдуют над едой, мы сплетничаем, пьём и веселимся. Потом накрываем на стол и сидим до самого вечера. Все это время я чувствую на себе взгляды Давида. Сама тоже грешу и посматриваю на него краем глаза. Он тоже пьёт, и по блеску в глазах понимаю, что он уже навеселе.

Потом мы по очереди паримся в бане. Сначала девочки, потом мальчики, потом все как-то вообще смешалось. Самые смелые вылетели голышом из бани и рванули к реке. Я на такое точно не решилась бы. Слишком уж холодно. Мой максимум — ведро холодной воды, которое я опрокинула на себя.

Время близится к полуночи, ребята начали расходиться по домикам. Я снимаю с себя нижнее белье и становлюсь под душ. Сухое полотенце и одежда остались в предбаннике, поэтому я выключаю кран и голышом иду за ними. По идее, я осталась здесь одна, поэтому не задумываясь открываю дверь и неожиданно впечатываюсь в обнаженную мужскую грудь. Поднимаю взгляд вверх и вздрагиваю. Это Давид. И из одежды на нем одно лишь полотенце, обмотанное вокруг бедер.

Глава 21. Лера

Мы стоим слишком близко друг к другу. Вплотную. Я запоздало вспоминаю, что обнажена, и мне бы прикрыться руками, а еще лучше — скрыться за дверью душевой, но я замираю и не могу пошевелиться. Чувствую, как твердеют соски от прохлады и от соприкосновения с кожей Леонова. Тело теперь неподвластно мне.

Мы смотрим друг на друга, не отрывая взгляда. Зрачки Давида расширяются и темнеют. В них появляется нечто дикое и первобытное. Он скользит взглядом ниже, задерживается на моих губах, потом на обнаженной груди, с которой скатываются капли воды. Его кадык дергается, когда он сглатывает.

Я чувствую на своей коже его горячее дыхание. В ноздри ударяет мужской запах, от которого хочется мурлыкать. Я ожидаю от него любой реакции. Прежде всего, что он начнет язвить или грубить. Но то, что происходит дальше, превосходит даже мои фантазии.

Он наклоняется ко мне. Еще ближе. Проводит носом по шее, и я забываю, как дышать.

Что происходит?

Чувствую, как в живот упирается его твердая плоть. Он возбужден. Из-за меня. Мне хочется стянуть с него полотенце — единственную преграду, которая разделяет нас и не дает окончательно потерять голову.

Вокруг становится оглушительно тихо, словно все в один миг перестает существовать, кроме нас двоих. Я делаю рваный вдох и чувствую, как по всему телу проходят мурашки. Если сейчас кто-то войдет сюда, я даже не замечу этого.