Арина Вильде – Не чужие (страница 16)

— Я тебе совсем не нравлюсь?

И я не знаю, что ответить. Она смотрит на меня огромными глазищами. Доверчиво так и открыто. Она девушка, которую хрен поймешь. Такая должна с каким-то мажором по клубам шататься, а не греть ладошки у камина посреди недостроенной базы отдыха у черта на куличках.

Вот уж угораздило меня влипнуть.

— Нравишься, как сестра. А теперь не задавай глупых вопросов и ложись спать. — Взбиваю подушку и отворачиваюсь от Леры, прикидываясь спящим, чтобы избежать очередных вопросов, ответов на которые у меня нет.

Глава 23. Давид

Лера игнорирует меня все утро, но это и к лучшему. Когда я проснулся, ее в домике уже не было. За завтраком она не смотрела в мою сторону, а когда начали собираться обратно в город, сразу же заняла место в машине Егора. Со мной даже не попрощалась. И как бы она ни пыталась изобразить равнодушие, все равно на ее лице читалась обида.

Остаток воскресенья проходит в суматохе. Оказывается, мой двоюродный брат собрался жениться. Все в шоке и недоумении. У него ведь и девушки-то не было последние полгода. Мать причитает, бурчит, что не успеем подготовить достойную свадьбу, но радостная улыбка за племянника весь день не сходит с ее лица.

После смерти родителей Даня и Оля переехали жить к нам, поэтому для моей матери они такие же родные дети, как я. Олька вообще была тогда крохой, это Даня уже в десятый класс перешел.

— Привет, старина. — Снимаю кроссовки и морщусь от истошного крика моего кота. — Не смотри на меня так, словно я тебя не кормил целый месяц. С твоими запасами жирка за день без еды не умер бы. — Чешу его за ухом и иду в кухню.

Достаю с полки кошачий корм, Барс нетерпеливо мяукает и жадными сверкающими глазами смотрит на пачку в моих руках.

— Благодарностей не надо. — Отсыпаю ему щедрую порцию, а потом открываю холодильник, делая ревизию своих запасов.

На душе отчего-то неспокойно, но причину найти не удается. А еще в голове вертится вчерашняя ночь. Когда зажал обнаженное тело Леры у стены. Почему-то этот образ никак не стирается из памяти, всплывает перед глазами раз за разом, стоит мне подумать о девушке.

Может, надо было все же разочек трахнуть ее? Глядишь, успокоил бы свое любопытство и очистил голову от ненужного хлама. Не побежит же она папке своему жаловаться, в самом-то деле?

Еще и Костян всю дорогу до города выспрашивал, кто такая Лера, насколько близко я с ней знаком и не против ли, если он к ней подкатит. Я лишь крепче сжал руль и равнодушно пожал плечами. Мне все равно. Должно быть. Потому что отчего-то на друга поднялось раздражение. Захотелось прикрикнуть на него, чтобы яйца свои подальше от девочки держал.

Тушу свет в квартире и ложусь под одеяло. Гоню мысли о Лере прочь. Стоит, наверное, пригласить Оксану к себе. Давно с ней время не проводили полезно. Из-за этого, скорее всего, и чуть не сорвался вчера.

С этими мыслями проваливаюсь в сон, а на следующий день меня ожидает неприятный сюрприз.

Я сижу в своем кабинете, и в глазах все расплывается от букв. Вот вроде я военный, Родину защищать должен, но, пока все бумажки заполнишь, противник успеет не то что напасть, а даже завоевать страну.

Я устало потираю глаза, время близится к четырем вечера, за окном уже темнеет, когда в кабинет без стука врывается Смоленский.

Я резко вскидываю на него взгляд. Парни рядом со мной недоуменно косятся друг на друга. Не узнать Вячеслава Владимировича невозможно. Тем более что в прошлом году он ребятам из нашего отряда лично вручал награды.

— Оставьте нас, — требовательно заявляет он, при этом смотрит лишь на меня.

Парней словно ветром сдувает. Насколько секунд, и мы остаёмся наедине.

Мне от взгляда Смоленского становится не по себе, но я выдерживаю его, не отворачиваюсь. Он, наверное, узнал, что я снова рядом с его дочерью ошиваюсь, и пришёл выставить мне первое предупреждение. Что ж, ожидаемо.

— Добрый день, Вячеслав Владимирович, — первым нарушаю тишину, складываю документы в аккуратную стопку и отодвигаю на край стола. — Чем обязан вашему визиту? — я стараюсь разговаривать в непринуждённом тоне, ничем не выказывать свое волнение.

Не то чтобы я его боялся, просто похерить вот так, по глупости, все то, над чем столько лет трудился, не хочется. Тем более из-за бабы, с которой нас ничего не связывает.

Смоленский не спеша снимает пальто, вешает на вешалку в углу, окидывает взглядом пространство, потом берет стул, притягивает его к моему столу и садится напротив.

В своём дорогом деловом костюме, с дорогими часами на запястье и в начищенных до блеска ботинках, в нашем кабинете он смотрится абсолютно неуместно. Тишина начинает давить, а я все жду, когда он перейдёт к сути дела. Быстрее начнём — быстрее закончим. Суть разговора и так ясна. Ведь что, кроме Леры, может связывать майора и замминистра обороны?

— До меня дошли слухи, Леонов, что моя дочь к тебе неравнодушна, — лениво выговаривает он каждое слово, закидывает ногу на ногу и не отводит от меня взгляда своих серьезных глаз. Совсем не таких, как у Леры. Она вообще на него не похожа. Ни единой общей черты. Словно между ними нет никаких родственных связей.

— Не волнуйтесь, я дал понять вашей дочери, что она меня не интересует. Никаких проблем не возникнет, — заверяю его, ни на мгновение не теряясь.

Вот и аукнулась мне помощь Лере. Прямо как знал. Хорошо, что между нами ничего не было.

— Ты не понял меня, майор, — усмехается Смоленский, и глаза хитро поблескивают. — Сегодня же ты пригласишь ее на свидание, будешь самым обходительным парнем в мире. Не обидишь ни взглядом, ни словом, изобразишь интерес и любовь. Она ведь у меня девочка красивая, видная, наверняка же понравилась тебе, раз прибегаешь на ее зов помощи, словно щенок. А, скажем так… месяца через четыре можно и свадьбу сыграть.

— Это шутка? — Хмуро смотрю на мужчину передо мной, абсолютно не понимая, какого черта происходит. Смоленский решил разыграть меня? Бросить кость, посмотреть на реакцию, а потом отобрать, сказав, чтобы ни на шаг к дочери его не приближался?

— Я никогда не шучу, Леонов. И если не сделаешь, как говорю, отправлю тебя служить куда-то подальше. На заставу, например. Вокруг лишь лес — и ни одной бабы на сотню километров. Не говоря уже о людях. И оттуда ты вернешься, только если решишь на гражданку уйти. Выбор за тобой.

Глава 24. Давид

Смоленский сверлит меня тяжелым взглядом, а внутри меня разгорается целая буря.

Он может приказывать мне сделать что-то по работе, как старший по званию. Но он никак не может повлиять на мой выбор женщины. Это мое личное пространство, вторгаться в которое я не позволяю даже матери.

— Я не понимаю вас, Вячеслав Владимирович. — Откидываюсь на спинку стула и пытаюсь держать свой гнев в узде. — Вы наверняка уже приглядели Лере выгодную партию. Сына кого-то из ваших знакомых, с деньгами и статусом. У меня же из приданого подержанная машина и квартира в хрущевке. А узнать, сколько я зарабатываю, вам вообще не составит труда. Могу подсказать, в каком кабинете находится бухгалтерия, справку о моих доходах за год они выпишут за считаные минуты. Вряд ли я подхожу по статусу для Леры. Да вы и сами это знаете, так к чему эта игра?

— Но Лера любит не сына моего друга, а тебя, — усмехается он. При этом он не выглядит злым или напряженным, скорее эдаким добряком. Но внешность обманчива.

Бьюсь об заклад, этот старый хитрец со своего пути успел убрать не одного врага. И все они были мастью постарше меня. С таким опытом, силой и властью он съест меня, не подавившись.

— Лера еще слишком молода, чтобы отличить настоящую любовь от обычного увлечения, — возражаю я и с силой сжимаю в руке карандаш. Все же нажаловалась девочка папочке, попросила поговорить со мной?

— Ну если ее увлечение тобой пройдет и она решит выбрать кого-то другого, то я не против. А пока прислушайся к моему совету и прояви к девочке интерес.

— Вы в курсе, что сейчас подкладываете под меня свою дочь? — Моя бровь вопросительно ползёт вверх, и я выжидающе смотрю на Смоленского, который в мгновенье меняется в лице.

— Не смей дерзить мне, щенок. Я все сказал. Дальше дело за тобой. Но имей в виду: не сделаешь Леру счастливой — разберу вашу учебку по камням.

За Смоленским закрывается дверь, я же со всей дури врезаю кулаком в стол. Резкая боль быстро приводит меня в себя. Отрезвляет.

Да срать я хотел на советы Смоленского. Пусть катится к черту вместе со своей дочерью! Он не Господь Бог, вершитель судеб, и спать с женщиной по его указаниям я не буду.

— Давид, это что сейчас было? — В кабинет вернулись парни, с интересом глядя на меня.

— Ничего, — шиплю сквозь зубы и резко поднимаюсь с места. К черту бумаги, завтра закончу. А сейчас мне нужно выпустить пар.

Вылетаю из кабинета и, на автомате кивая сослуживцам, что здороваются со мной в коридоре, практически лечу в сторону тренажёрного зала. Остаюсь только в майке и штанах и цепляюсь руками за перекладину.

Вдох, выдох. Мышцы работают на износ. В голове не проясняется. Ненависть ко всей семейке Смоленских становится крепче. Неужели наш замминистра решил, что если у него в руках сосредоточена власть, то он может вот так просто распоряжаться судьбами людей? Ни фига подобного. Не собираюсь я прогибаться под него. Сошлют на заставу — буду служить там. Или к брату пойду работать, давно к себе в бизнес зовет.