Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 72)

Малец расцветает энтузиазмом. О кокаиновый Иисус, да он же блаженный. Рид вздыхает, напоследок шипит: «Аккуратно» — и хочет свалить, но его окликают:

— Рид, хватай!

Это Нирмана. Очень злая Нирмана в заляпанном кровью белом воротнике апостольника. В следующее мгновение в лицо Риду прилетает саквояж.

Рид, правда, не совсем понимает, зачем ему подделки, но в следующий момент из-за багажника появляется один из бугаев Картеля — лицо точь-в-точь как у того, которого он выбросил из машины в поездке с Деванторой, у них тут что, правда Война клонов? — и стреляет в Рида в упор.

Пули врезаются в скрижали, вместо того чтобы прошить Рида насквозь, и Рид успевает пристрелить бугая в ответку.

Пусть скрижали в саквояже поддельные, но вот металл в них — самый настоящий. В течение следующих десяти минут это пару раз спасает Рида от новых дыр. Кровь будущего главы Картеля на торце придает сумке особенно драматичный вид. Возможно, если Раджаяма выживет после пули в бочину и таки станет главой Картеля, Рид сможет толкнуть эту сумку за миллиончик-другой.

А пока саквояж просто спасает Риду жизнь — и оттого он бесценен.

Перебежками он добирается до того места, по которому стреляют меньше, и пытается понять угол, с которого снайпер ведет обстрел. Но в пустом цеху слишком много мест, чтобы спрятаться: перекрытия наверху полны темных провалов, где удобно расположиться.

Черт. Кто начал стрельбу? Триада пошла на крайние меры? Те парни, которые украли Девантору? «Аль-Шамед»? «Коршуны», чем черт не шутит?

Краем глаза Рид замечает, что Салим едва уворачивается от очередной пули Сурьи.

— Хватит маяться херней! — орет Рид из-за колеса. — Потом разберетесь! По нам кто-то левый палит!

— Пиздец ты умный! — Салим прерывается на яростный рык, и следом что-то с грохотом падает и кто-то вскрикивает: — Сурье это скажи!

— Сурья, Салим очень просит передать тебе!

— Я слышу, Рид! — по ту сторону баррикад Сурья сохраняет титаническое спокойствие. — Ситуацию отягощает, что он сам продолжает по мне стрелять!

— Перестали оба, блять! — не выдерживает Рид. — Сурья! Если я вернусь без Салима, меня домой не пустят!

Сзади материализуется еще один солдат Картеля и целится Салиму в спину. Рид резко вскидывает пистолет, но не успевает выстрелить: они стоят прямо у ворот и того сбивает ворвавшийся в цех автомобиль.

— Я ж говорил: таранить надо было, — бормочет Рид.

Боргес собирает на своем капоте букет из картелевцев, и некоторые скатываются под колеса «Брабуса». Финальный аккорд самого эффектного появления этого года — лихой заднеприводный дрифт — почти сметает с ног Сурью. Справедливость воцаряется, поры очищаются, на экране уже финальные титры, Рид радуется, а рядом появляется запыхавшаяся Нирмана.

А потом он видит.

За огромные железные платформы, под станки, бежит, пригибаясь, высокая светловолосая фигура.

Рид успевает увидеть только силуэт — в следующую секунду там уже пусто, — но внутренности у него кто-то цепляет на крючок и резко дергает вверх. По затылку ударяет горячей волной — в голове становится практически пусто, звук пулевой дроби и криков стихает: он видит только самый короткий и безопасный путь к платформе.

— Скажешь Салиму, — даже не отрывая взгляда от нужного курса, на ощупь перезаряжая магазин, говорит Рид Нирмане, — что здесь американцы и что это они устроили пальбу. Оки-доки?

И даже не дожидаясь ответа, срывается с места, прикрываясь саквояжем от пуль.

За платформой оказывается тупик с одной-единственной дверью. Рид быстро прикидывает: или Кирихара хочет загнать его в ловушку, или сам пытается выбраться. Во второй вариант Рид верит больше: у Кирихары определенно большие проблемы с бегом по пересеченной местности и с принятием решений в экстремальных ситуациях. Эпоха хамаймовского сотрудничества дает Риду отличное представление о том, с кем он имеет дело.

Рид толкает дверь плечом, прислушивается. Та выходит на лестницу вниз, шагов не слышно, только звуки перестрелки вдалеке.

Спустя секунду он начинает спускаться.

Что приводит американцев на встречу Церкви и «Тигров» (то есть, поправочка, Картеля), понятно даже идиоту, а Рид, несмотря на расхожее мнение и едкие комментарии Салима, не идиот. Вероятно, их план, ясный и простой, звучит как «затеять перестрелку и стащить оттиски под общий гам». Прискорбно. Мадам Бирч могла бы придумать что-нибудь и получше, умная же тетка.

Но, скорее всего, вариантов «получше» у них не осталось. Бедная-несчастная Служба в одночасье осталась без союзников и без героя, генерирующего потрясающие, хитрые планы. Неудивительно, что они пристально следили за передвижениями Церкви и Картеля: так, наверное, и вышли на оттиски. Ну ничего. Захотели — получат.

Внизу оказывается небольшой коридор с высокими потолками и парой старых скрипучих железных дверей. Идти отсюда некуда, и Рид ухмыляется, поднимая пистолет.

— Скажи мне, скажи мне, малыш, — в пустом железном коридоре эхо его голоса проникает в каждый угол, — почему ты бросил меня…

Сам себя загнал, мальчик.

— Мыслями витаю в облаках… — Первая пара дверей: на той, что слева, — ржавый висячий замок, та, что справа, завалена коробками. — Ничего не обременяет меня… Мне стоит быть мудрее…

Рид останавливается между следующими дверями.

— …И осознать, что у меня…

Слева — покореженная, будто бы в нее что-то с силой врезалось посередине, — заперта. Справа — прикрыта.

— …Без тебя одной проблемой меньше.

За ней раздается шорох.

И он расстреливает дверь в упор.

Рид распахивает дверь, уже почти входит, но вовремя отпрыгивает в сторону: в него летит ржавое ведро. Господи, кто же так гостей встречает?

— Ну вообще-то я просто поболтать…

Ведро со звоном врезается в дверь, Рид навскидку палит Кирихаре в ботинки, в два шага преодолевает расстояние между ними и бьет его с ноги в живот. И добавляет:

— Но ладно, давай займемся зарядкой.

Кирихара отлетает в стойку с пустыми коробками и банками с краской. Стойка опасно шатается, но не падает. Рид дает ему время собрать себя с пола и прихорошиться, а сам мажет взглядом по комнате. Пыль, пыль, пыль; углы — коммуналки для пауков; щербатый бетонный пол; стеллажи на просвет — прятаться особо негде. Они здесь одни.

Кирихара делает тупой, совершенно бессмысленный выпад вперед. Ему столькому еще нужно научиться; жаль, что он не успеет, потому что такими темпами скоро сдохнет.

Рид вспоминает их романтичное последнее расставание и исправляется: ладно, не то чтобы жаль.

— А дела-то у тебя как, Кирихара? — наигранно весело спрашивает он и правой рукой заряжает ему в челюсть. — Спишь спокойно?

«Заряжает» громко сказано: Рид ударяет в полсилы, но Кирихара хрипит, будто бы его машина переехала, не меньше. Рид не намеревался драться с ним всерьез: так, попугать страшными глазами да звуком его собственных сломанных костей. Но Кирихаре, видимо, очень срочно нужно в Вальхаллу, потому что он пытается ударить его в солнечное сплетение. Рид бьет его стволом по пальцам и фыркает — уже без веселых ноток:

— Руки-то не распускай.

Кирихара растирает кровь с разбитых губ по лицу, смотрит загнанно и зло. Ну ты первый начал, чего обижаешься?

Когда Кирихара пытается подняться, Рид ногой толкает его обратно на пол. Тот не сопротивляется и на дуло не смотрит — только на Рида. Страшно, удовлетворенно понимает тот, ему страшно. Перепуганный и в крови, Кирихара совсем не похож на себя в глаженых штанишках, закутанного в парчу снобизма. Рид смотрит на него — на этот перепуганный взгляд — и с мрачной радостью думает: ну хоть сейчас ты настоящий.

— Да ладно тебе, чего ты так боишься? — Он присаживается перед ним на корточки. — Я не сделаю тебе больно.

Кирихара старается выглядеть так, будто проводит тут время с Ридом из чистой вежливости, но попытка заранее обречена на фиаско. Окровавленная рожа и то, как он распластался на пыльном полу, светскости этому рауту не придают.

Однако, даже в крови и перепуганный, Кирихара все равно за словом в карман не лезет:

— Звучите, — он шумно сглатывает, — как психопат.

Рид снисходительно хмыкает: о, этот парень еще не видел его психопатичную сторону. Много чести.

— А не надо меня кидать, и я не буду вести себя как психопат.

Саквояж он скидывает с плеча на пол как бы между прочим (но звук от звякнувших внутри металлических пластин получается хороший, звонкий) и вплотную приставляет пистолет к костлявой груди Кирихары. Риду хотелось бы, чтобы пацан бросил взгляд на скрижали, скосил глаза, да хотя бы моргнул в их сторону — давай, вот же они, смотри, вы ж за этим тут, — но Кирихара не смотрит. Едва дыша, чтобы дуло не впивалось в ребра, он затравленно глядит на Рида.

Не смотри на меня, хочется вздохнуть. Смотри на оттиски.

Или извинись, покайся в том, что был плохим мальчиком, пообещай больше никогда-никогда, а потом смотри на оттиски.

— Ну что, никаких начальников, которые бы тебя спасли? — прощупывает почву Рид, стараясь не отвлекаться на желание получить сатисфакцию.

У него не так много времени: нужно успеть развести Кирихару на сделку века, прежде чем его американские друзья лишат Картель не только будущего главы, но и других конечностей — не говоря уже о Церкви. Чем быстрее они уйдут, тем лучше. И так уж и быть, во имя церковного блага Рид готов пожертвовать эти чудесные оттиски дорогим агентам, не благодарите.