Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 70)
— Так что? — тянет он. — У Стрельцов тут хорошие начинания, финансовый успех, все вот это вот. Нам бы не помешало.
Нирмана постукивает татуированным пальцем по рулю, Салим дышит — даже дышать у него получается мрачно и с осуждением, Андрей просовывает голову вперед:
— Я Лев, — говорит он и сует длинный нос в газету через Ридово плечо. — Что там для Львов?
— А сейчас посмотрим, — с готовностью начинает тот, но астрологические исследования выдают неутешительное «плохой день для бизнеса», «остерегайтесь делать решительные шаги» и что-то про восходящий Марс. Что такого в восходящем Марсе, Рид понятия не имеет, но на всякий случай говорит: — Давай высадим тебя, тут говно какое-то.
В общем, все то, что случается потом, наверняка из-за того, что у них нет Стрельцов.
Ну или потому что они встречаются на заводе, собиравшем «Тиморы».
Или потому что — когда вообще в последний раз в этом городе хоть что-то шло нормально.
Или… а впрочем, неважно.
Рид выкидывает газету в окно, та путается в высокой выжженной траве на обочине, завод смотрит на них пустыми цехами. Под задорный танцевальный трек они подъезжают к воротам. Где-то в этот момент Ариана Гранде поет:
— У меня дурное предчувствие.
И это совпадение и вправду выглядит как плохой знак.
И мрачное выражение, с которым Салим смотрит в окно, — это единственная причина, по которой Рид не оборачивается со словами: «А когда его у тебя не было?» Он спец по человеческим настроениям, и сейчас Салима ковырять не стоит. Дурное так дурное. Имеешь полное право.
С тех пор как они братались здесь с американцами, завод измениться не успевает. Бесконечный кирпичный забор, вдоль которого они доезжают до нужного им корпуса, изрисован граффити. Среди этих граффити мат, абстракции и оскорбительная карикатура на Юсуфа Перкасу — губернатора Джакарты и отца того самого счастливого Гунтера. В разбитом окне на втором этаже прыгает ворона. В остальном пусто. Рид вертит головой: ни малейшего следа «Тигров». Видимо, они приезжают первыми.
«Желтые Тигры» — мелкая банда с запада острова, Рид помнит в лицо только парочку головорезов оттуда, не больше. По именам — еще меньше. Деньги у них водились, но чаще работали на более крупных дельцов, в том числе пару раз на Церковь.
Бедняги: второй раз собираются остаться с носом. Риду почти совестно.
— И все-таки хорошее местечко для массовой перестрелки, — мечтательно тянет Рид.
Нирмана невесело хмыкает:
— Это в гороскопе написано?
— Не накаркайте, — останавливает их Салим.
— Нет, я понимаю, почему это место так нравится всяким бандюганам вроде… нас. — Рид делает пространный, подернутый пеленой поэтического вдохновения пасс рукой. — Атмосфера здесь такая прям располагающая… да все-все, Салим, не смотри на меня так. Молчок.
Как и любой уважающий себя молчок, этот длится недолго.
Они медленно въезжают на пустую парковку, залитую потрескавшимся асфальтом. Парковочная разметка стерта временем, сквозь трещины пробивается сухая трава. Телефон Рида заходится короткой трелью, и при виде имени контакта на дисплее плохое предчувствие появляется и у него.
— Напомните, — без приветствий, коротко говорит Боргес тем самым голосом, который он использует, когда не хочет шутить, — с каких пор эти ваши «Тигры» ездят на кортеже из БМВ? Восточный заезд, семь машин.
Черт. Черт!
— Здесь Картель, — коротко сообщает Рид остальным.
Салим бы мог воскликнуть: «А я же говорил!» — но вместо этого он гаркает:
— Твою мать! Сваливаем отсюда!
Нирмане дважды говорить не нужно: она резко сдает назад.
Далеко уехать они все равно не успевают: на следующем повороте их лоб в лоб встречает картелевская тачка.
— Тарань его, Нирмана, тарань его к чертям собачьим! — восклицает Рид.
— Ты в своем уме? — орет на него Салим. — Нирмана, направо давай, направо! Сквозной проезд!
Авторитета у Салима больше. Нирмана заходит на крутой разворот, Рида бросает в дверцу, шины скрежещут по асфальту. Салим прав: склады правда сквозные, но такими они остаются недолго — через секунду и там появляется пара больших машин. Они загораживают проезд.
— Нас зажали! — кричит Боргес в микрофон.
Голос его звучит как из-под матраса, сквозь динамик барабанит дождь из пуль. Такие же осадки выпадают и у них. Сначала Рид слышит только дробь, потом — как пули влетают в корпус автомобиля. Салим, прихватив Андрея, падает. Нирмана выдает лихой вираж. Нужды в джакартском дрифте нет — если только не окажется, что где-то все время прятался еще третий выезд. Рид вжимает голову в плечи.
Лихой вираж Нирманы все не кончается и не кончается, пока они не начинают таранить монструозный складской стеллаж. Рид влетает плечом в Нирману, Нирмана влетает плечом в корпус машины, они дружно ругаются.
— Цела? — кряхтит Рид. Оборачивается на заднее сиденье. — Вы как?
Видимо, им простреливают колесо.
Салим распрямляется.
Рид оборачивается, чтобы посмотреть в окно, и видит траурно-мрачного Сурью в парадно-выходном: черный низ, белый верх. Автомат в руках придает ему особый стиль, эдакий мафиозный душок — «Вольто» и не снилось.
— Выходим, дамы и господа, — говорит Сурья, дергая дверную ручку машины снаружи. — Пожалуйста, держите руки так, чтобы я видел.
За его спиной вырастают картелевские солдатики с пистолетиками. Пистолетики находят цель в виде головы Рида. Рид справляется:
— Нам стоит переживать за «Тигров» или крыть их нехорошими словами?
— Вам стоит завалить рты, — погано ухмыляется один из амбалов позади Сурьи, пока тот интеллигентно молчит.
В бардачке, он знает точно, лежит еще один пистолет.
— Вылезай давай, без фокусов, — бросает Сурья, перехватывая его взгляд. Рид не может выбрать, с кем ему поддерживать зрительный контакт: с самим Сурьей или с дулом его автомата.
Впрочем, тот сам разрешает эту дилемму:
— Смотрим на меня, пожалуйста, — опасно покачивает он оружием. — На меня, — повторяет он, косясь в сторону Андрея, и выпускает очередь из автомата в потолок. — И руки подняли. Спасибо.
Рид покорно поднимает руки, экстренно обдумывая, есть ли способ отделаться малой кровью. Ситуация получается паршивая. У Картеля много причин, чтобы перестрелять их всех, ноль выгоды, если перестрелять сейчас, но после Хамаймы Басир наверняка мечется, как в задницу ужаленный, и логику искать в его приказах не имеет смысла.
Судя по напряженному лицу Салима, которого тоже подталкивают дулом в спину, он явно придумывает стратегию.
Если вдруг так случается, что они с Салимом оказываются в одной тонущей лодке, то Рид обычно отвлекает на себя море, пока Салим заделывает дыры в борту. Так и сейчас: Рид пытается занять Сурью.
— А если у кого-то не руки, а рука? — уточняет Рид, выпрямляясь рядом с машиной. — Я для друга спрашиваю. Очень не хочется, чтобы он пострадал по недоразумению…
— Помолчи, Рид.
Сурья демонстративно направляет автомат прямо ему в лоб. Как-то сразу не хочется занимать Сурью собой. Рид бросает взгляд в сторону других вооруженных ребят, пытаясь хоть как-то оценить обстановку, но Сурья тут же повторяет:
— Давайте договоримся смотреть на меня. И слушать внимательно.
О, об этом он может даже не переживать: Рид всегда отдавал должное людям, которые тычут в него оружием.
Их всех выводят на бетон пустого цеха и строят в ряд. Ну да, молодцы, схватили монашку, ребенка, инвалида и Эйдана Рида — вам есть чем гордиться. Судя по отдаленным выстрелам и ругательствам в чьей-то рации, Боргеса так легко взять не получается, думает Рид про себя горделиво.
Правда, оказывается, что Сурья довольно умен, чтобы всерьез рассчитывать, что у него получится схватить Боргеса:
— Ребята задержат его у периметра, — сообщает ему один из его людей, и Сурья удовлетворенно кивает:
— Хорошо. Тогда у нас с вами, — он очерчивает их автоматным дулом, — есть время поговорить.
— Ну так давай, — опасно низким голосом говорит ему Салим, — поговорим.
Он держит одну руку непоколебимо вверх, другая все еще замотана в гипс, и на месте Сурьи Рид бы не расслаблялся. В руках Салима гипс скорее не ограничение, а оружие.
Сурья щурится, глядя на него внимательнее:
— Я вот чего не понимаю. Даже учитывая сложившуюся ситуацию, вы ведете себя так, будто вам все еще мало проблем.
— Зачем вы здесь? — спрашивает Салим.
Существует вероятность, что Картель обижается на них, но тогда они бы все-таки ловили Боргеса, а не держали его отсюда на расстоянии, выигрывая себе время.