Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 40)
— Это заброшенный автомобильный завод, — говорит им Арройо по пути в машине, — закрыли из-за банкротства. Быстро приезжаем, быстро находим седьмой корпус, быстро проводим переговоры…
— Это издевательство, — говорит им Арройо на въезде, когда они вылезают из машины у провала в ограждении, чтобы вручную раздвинуть ворота. — Я уж было думал, мы попали во временн
«Быстро» не задалось с самого начала. Огромные комплексы кирпичных зданий раскинулись на территории больше ста пятидесяти гектаров к юго-востоку от города; сплошь разбитые стекла, длинные ржавые трубы, грязно-бурые железные прогнившие гаражи.
— А что нам искать? — Эйс с сомнением рассматривает тянущееся вдоль пустынной дороги трехэтажное здание, за которым будет еще одно такое же, после которого будут еще и еще: километры одинаковых зданий.
— Священник сказал, что седьмой корпус — это старые покрасочные цеха, — тянет Арройо, взглядом оценивая масштаб бедствия и машинально заползая ладонями в задние карманы шорт.
И задумчиво поджимает губы. Кирихара догадывается первым. Он поправляет очки и утверждает, а не спрашивает:
— И вы понятия не имеете, где они.
Арройо соглашается:
— И я понятия не имею, где они.
Когда они наконец находят эти проклятые цеха — огромные пространства под высокими сводами, длинные ряды почти нетронутых стекол, железные ворота, — то опаздывают на встречу почти на сорок минут. Впрочем, и торопиться не стоило.
Церковь, как оказалось, пунктуальностью не отличается.
— Учитывая такую неорганизованность организованной преступности, — Эйс присаживается на капот, — неудивительно, что в Джакарте бардак.
— Дома с этим получше — и что-то я не заметил у нас порядка, — тихо посмеивается Арройо.
— Надеюсь, они купят нам по куску пиццы в качестве извинений, — фыркает Эйс.
Кирихара абсолютно точно не закатывает глаза. А затем раздается шум.
Кортеж въезжает в пустынный цех, помпезно ревя моторами. Кирихара морщится от громкого, резонирующего звука. Две машины — обычный церковный «Мерседес-Гелендваген» и не уступающий ему в размерах «Хаммер».
— Не смотрите так на меня, — говорит Арройо, — у нас не было двух машин.
Из «Гелендвагена» вылезают двое: уже знакомая маленькая фигура в черной рясе и Эйдан-Зачем-Его-С-Собой-Взяли-Рид. Еще двое появляются из «Хаммера»: местный Дуэйн Скала Джонсон вместе с высокой чернокожей женщиной с ярко-рыжими дредами в коротких шортах и больших берцах — его напарницей, Зандли Таснем. Он хлопает дверью задорно, она — лениво. Впрочем, человеку, который вылезает из машины, опираясь на дробовик, простительно быть ленивым.
Кирихара оглядывается: всю эту сцену можно было бы для наглядности обозвать «стенка на стенку из дерьмового голливудского боевика». Люди Церкви выстраиваются напротив их троицы и выглядят очень уверенными в себе.
Их главный — святой отец Салим — демонстративно медленно закуривает.
— Буенос диас, — размашисто кивает им Диего Боргес. — Ну что, как оно?
Как оно — после того как вы разбомбили наш гостиничный номер? Как оно — после того как вы за здорово живешь покатали нас по полу и наградили парой ударов правой? Как оно — когда у нас нет другого выбора, кроме этой встречи?
— Прекрасно, — дружелюбно улыбается инспектор, создавая абсурдную иллюзию того, что они здесь встретились устроить дружественный корпоративный бейсбольный матч между двумя офисами. — Если вы интересуетесь.
— Интересуемся, — отвечает Салим, хмурясь. Если, конечно, у него существуют другие выражения лица. — Епископ сказал, что главная у вас — женщина. — Он демонстративно их оглядывает. — Где она?
— Ну, — продолжает улыбаться ему Арройо и пожимает плечами, — вы не привезли епископа, а мы ее. Сейчас главный ты?
— И ты, — цокает языком тот. — Как я погляжу.
Похоже, начальство начало мериться тем, чей авторитет авторитетнее, а Кирихара надеялся, что оба они слишком умны для такого. И видимо, хоть одна его надежда в этом городе оправдается, потому что следом святой отец (
— Итак, что именно понадобилось американским спецслужбам в Джакарте? — И выпускает струю дыма. Зандли Таснем рядом с ним демонстративно морщится и машет рукой. — Ловите самого Гринберга или только оттиски?
— Любые заграничные операции с участием правительственных структур США абсолютно исключены, — удивленно говорит Арройо. — Понятия не имею, о чем ты тут таком болтаешь, падре Салим. — И затем улыбается: — Мы туристы.
Салим вскидывает брови так выразительно, что можно было бы ничего и не говорить. Но он говорит:
— Туристы, — повторяет. — Ну, тогда мои парни — турагенты.
— Открываем бизнес? — хмыкает Эйдан Рид. — Всегда мечтал.
— Горячие туры до дна Китайского моря, — посмеивается Боргес.
— Мне казалось, вы уже выбрали себе прикрытие, — хмыкает Арройо. — Божье дело — самое праведное дело в мире, не так ли?
Зандли подставляет ко рту ладонь и говорит громким шепотом:
— Падре просто не идет сутана, вот он и выкручивается.
— А ты душная, вот ты к нему и придираешься, — улыбается ей Эйдан Рид с другого конца колонны. У Кирихары создается впечатление, что только расстояние и количество людей между ними позволяют ему быть таким смелым.
Ладно, вранье: у Кирихары создается впечатление, что дефект головного мозга позволяет ему быть таким смелым.
— Его преосвященство сказал, что вы попросили о сотрудничестве, — перебивает зарождающееся побоище (Зандли начинает поднимать свой дробовик, причем с явным намерением использовать его как биту) Салим.
— Нас не интересует деятельность Церкви или преступления, совершенные на территории Индонезии, — Арройо бросает взгляд на Боргеса, — или других стран. Преступления, совершенные на территории или против Соединенных Штатов, также вне нашей компетенции и сферы интересов. — Он разводит руками. — Мы здесь, чтобы найти оттиски американских долларов, которые могут нанести вред американской экономике, и изъять их.
— Вы ведь понимаете, что мы ищем оттиски не для того, чтобы развесить их по кельям и любоваться? — уточняет Рид, влезая в диалог.
Арройо, подчеркивая, чье мнение в Церкви для него имеет значение, не сводит глаз с Салима.
— Мы предлагаем объединиться, чтобы изъять их у Картеля.
— Ты имеешь в виду, красавчик, — тянет Зандли, — чтобы обокрасть Картель. Называй вещи своими именами.
Кирихара бросает взгляд в сторону Рида, который — он прямо чувствует — хочет вставить что-то оскорбительное и не имеющее отношения к делу. Вместо этого Рид натыкается на укоризненный взгляд Боргеса и, закатывая глаза, не встревает.
— Уже половина города знает, что мы ищем оттиски, — продолжает Арройо. — Никто не будет с нами работать. И может показаться, что мы в абсолютно проигрышной ситуации, а у вас есть выбор…
— Именно так и кажется, — снова влезает Рид. Кирихара вздергивает брови: этот тип может хотя бы минуту прожить без попыток обратить на себя внимание?
— Если бы Шишидо Эчизен не пообещал Басиру, что не станет вмешиваться, — договаривает Арройо.
У Салима вытягивается лицо. Ладно, у всех вытягиваются лица. Сам Кирихара в последний момент умудряется сохранить нейтральное выражение.
Что это еще за новости?
— Ты с чего это взял? — Салим застывает с сигаретой у рта, хмурится и выглядит еще более угрожающе, чем обычно.
— У нас свои источники, — улыбается Арройо.
— В туристической брошюрке вычитали? — подсказывает Рид.
— Мы…
— Поделитесь своим путеводителем!
У Арройо дергается веко.
— Церкви нельзя показываться на глаза Картелю, — поборов раздражение, продолжает он. — Если они узнают, что вы до сих пор участвуете в гонке, — он обводит их глазами, — Церковь сровняют с землей. В живых не оставят никого, и вы это и без моих увещевательных речей понимаете.
— Ты нас-то сюда не приплетай, — скрещивает руки на груди Зандли. — Мы в любой момент можем сделать этим, — она кивает на Салима и Рида, — ручкой.
— Давай не сейчас, а? — предлагает Рид.
— Да нет, а чего не сейчас? Мы здесь только потому, что Боргес от тебя без ума, так что…
— А что насчет ваших бриллиантов?
—
— Ты думаешь, у нас мало денег?
—
— Я думаю, что