Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 27)

Когда Эчизен уже готов положить трубку, он говорит:

— И, Шишидо…

То, что он скажет, вполне предсказуемо.

— Этот мальчишка, — Эчизен слышит, как Басир неприязненно морщится, — Эйдан Рид. Если он снова работает на тебя, то отошли его. Он не нужен мне в этом городе. Слишком много проблем.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — улыбается Эчизен и кладет трубку.

А потом раздраженно цокает языком, надевая очки в тонкой оправе, чтобы поднести к лицу телефон и пальцем пролистать до нужной записи. Затем он переводит взгляд на сливающегося с тенями Лестари в углу кельи:

— Времени больше нет. Вариантов тоже. Отправь его, пусть едет и разбирается. Мы должны узнать, где клише, быстрее этого старого ублюдка.

Несмотря на отдаленные звуки ночных кварталов, пробирающиеся через длинные и узкие оконные проемы, здесь тихо. Старые лодки, грязь, темень, сырость. Где-то, действуя на нервы, капает вода. Полки с пыльными коробками тянутся на все пятнадцать метров склада, спрятавшегося на южной окраине портовых доков.

Добраться сюда так, чтобы ни люди Церкви, ни гончие Картеля не проследили за ним, было той еще задачей: он не привык к такому темпу работы, когда из-за любого угла тебя может пристрелить какой-нибудь псих. Если верить статистике, психов здесь полный город.

Кирихара переступает с ноги на ногу, и ему кажется, что этот звук заполняет все помещение.

Время уходит. Со склада его должны были забрать два часа назад, но он еще здесь. Это раздражает.

Если уж быть до конца честным, ему не нравится находиться в этом городе одному. Ощущение, что Джакарта сожрет тебя, едва зазеваешься. Не город, а монстр.

На первых порах он настороженно вслушивается в каждый шорох, сжимая в мокрой ладони пистолет. Потом паранойя отступает, органы чувств чуть расслабляются, и он откладывает пистолет на ящик рядом, чтобы тот был в поле зрения. Тяжелый чемодан давит на острые колени, а тишина — на уши.

Еще через полчаса до него доносится шум.

Вскинув голову, Кирихара прислушивается: снаружи по гравию скрипит шинами подъезжающая машина. Едет вдоль дальней стены — он следит за светом фар, пробивающимся через прорезь окна. Потолок исчерчен ярко-желтыми полосами. Автомобиль заворачивает ко входу. Рука сама ложится на пистолет, и, подбирая кейс, Кирихара прячется за полками — там, где больше всего теней. Он крепче стискивает оружие, поднимая руку к плечу. С лязгом открывается тяжелая входная дверь.

— Эллиот? — раздается сосредоточенный голос. — Ты здесь?

Секундное напряжение отпускает, и Кирихара почти готов устыдиться, но останавливает себя: это не страх, а просто здравый смысл.

— Инспектор Арройо, — уважительно кивает он, выходя из тени и крепче прижимая к себе чемодан.

Мама воспитала его хорошо и научила здороваться со старшими. Инспектору Арройо уже в который раз не нравится то, чему мама учила Кирихару, и он вздыхает:

— Просто Эдгар, я же просил.

Он стоит в дверном проеме — знакомый силуэт в четких границах света с улицы. Темные волосы, уложенные назад, распахнутая цветастая рубашка поверх белой майки. Оружия не видно: скорее всего, оно в кобуре за спиной. Инспектор совсем не выделяется среди местных — такой же смуглый, с гладким моложавым лицом и восточными узорами на потертой рубашке. Можно принять и за гуляку, и за бандита. Идеальный вариант для Джакарты.

— Да, извините, — в который раз соглашается Кирихара. — Вы задержались. Что-то пошло не так?

Инспектор Арройо качает головой, упирая руки в бедра:

— Старший агент Бирч приказала выждать несколько часов, на всякий случай. Все получилось?

В целях безопасности они не выходили на связь. Кирихара выполнял приказ автономно, действуя по своему усмотрению. И хотя такая свобода никогда не приносила ему особого удовольствия, судя по чемодану в руках, у него получилось вполне достойно. Без лишней скромности.

Он кивает, проходя мимо инспектора к выходу.

— Да. Мы готовы выезжать?

— Подожди-подожди, они точно в этом кейсе? — инспектор хмурится, откидывая со лба волосы. На его красивом лице — желание проверить все прямо здесь, на месте. Кирихара не закатывает глаза только потому, что мама его хорошо воспитала. — Ты вскрыл его? — взгляд инспектора скользит вниз, к чемодану в руке Кирихары. — Давай я проверю.

Кирихара хмурится. Едва ли это хорошая идея. С чего это инспектор хочет проверить содержимое кейса прямо здесь, на грунте, когда по плану они должны уехать отсюда как можно быстрее?

— Я выполнил все по инструкции, — нудным бюрократическим тоном отвечает он, поправляя очки. — И в этой инструкции четко сказано, что повторно открывать чемодан можно только в условиях полной безопасности, инспектор.

Арройо слегка вскидывает брови. Волнение буквально стекает с его лица, как вода, и он удивленно тянет:

— Какое похвальное следование букве закона, Эллиот. Но мне кажется, Бирч не оценит, если мы привезем ей не оттиски, а чемодан, набитый поролоном. Согласен?

Кирихаре хочется съязвить, что он в состоянии определить, что перед ним: долларовые оттиски высшего качества или поролон, но вместо этого он оборачивается через плечо и медово улыбается, глядя на инспектора сверху вниз:

— Я ведь сказал, что произвел первичную проверку содержимого. Оттиски внутри. Тем более я полагаю, что старший агент Бирч куда больше не оценит, если нас убьют в глуши, застав с открытым чемоданом.

Арройо улыбается в ответ:

— Вас в академии только язвить старшим по званию учат, не иначе. — И смеется, проворачивая на пальце ключи. — Поехали, умник.

Авто на аренду обычно идеально вычищены. Это хорошо, особенно в Джакарте, где в два раза больше причин сомневаться в том, чем здесь занимались люди, платившие до тебя за эту «Элантру» миллион рупий за три дня. Пахнет химией, перебитой освежителем воздуха. Тихо работает радио.

Кирихара сидит, привалившись плечом к двери, наконец-то расслабив плечи. Он как раз методично протирает стекла очков, достав из чехла салфетку, когда Арройо, выруливая из темных переулков, спрашивает:

— Расскажешь мне, как прошло, — и насмешливо косится, — или изложишь в рапорте?

Огни едущих навстречу машин отбрасывают рваные блики на его лицо.

Он улыбается в ответ:

— А это приказ или вы за меня волнуетесь?

Арройо вздыхает:

— Эллиот.

Да ладно. Как будто Кирихара сам не знает, что с ним иногда бывает сложно, ей-богу.

Он вновь принимается протирать очки и, избавившись от улыбки, тоже вздыхает:

— Пришлось долго ждать, пока они друг друга перестреляют: устроили на пристани настоящее фаер-шоу. В остальном все шло по плану.

— Как тебе удалось в итоге отобрать оттиски у Картеля?

Кирихара недоуменно на него смотрит:

— Я не говорил, что чемодан остался у Картеля.

Арройо вскидывает брови, поворачиваясь к нему и заставляя нервничать. Кирихара и так не любит, когда за рулем оказывается кто-то другой, — это лишает чувства контроля над ситуацией, — а особенно когда водитель постоянно отвлекается от дороги.

— Китайцы?.. Нет? Да ладно. Церковь? Поразительно. — Арройо разворачивается обратно, хмыкая. — На той машине, где дежурил я, у них не было бы и шанса, если бы к ним не присоединились какие-то ребята с автоматами наперевес. Мне не удалось их сфотографировать, но наш мальчик-гений Николас сейчас пытается выяснить, кто это.

— На пристани было всего два человека из Церкви, — говорит Кирихара, наконец надевая очки обратно.

Мир снова становится четким, и теперь можно видеть искреннее удивление, отпечатавшееся у инспектора на лице:

— Всего два? И они смогли забрать оттиски?

— У Деванторы, — добавляет Кирихара и тут же жалеет, потому что Арройо снова поворачивается, комично тараща на него свои черные блестящие глаза.

— Двое против Деванторы? Я видел досье на него. Местные называют его Abadi. Переводится как «бессмертный».

Кирихара фыркает: по крайней мере, у него на глазах Девантора не умирал.

— Пока что они не ошибаются, — пожимает он плечами.

Все эти клички, которыми местные награждают кого не лень, порядком забавляют.

Кирихара тоже читал досье. Девантора родился на Суматре в богатой семье, но что-то в его воспитании пошло не по плану. После совершеннолетия его взяли на убийстве, и он отсидел несколько лет в столичной тюрьме, чтобы затем выйти, ограбить банк, подорвать фабрику своего деда и сбежать на Яву.

— Если быть точным, то с Деванторой дрался только один. — Кирихара качает головой. Он много слышал — и в частных разговорах, и в академии — о том, как происходят преступные разборки, но такое видел впервые. — Я помню состав Церкви: его в списках нет. Возможно, наемник. Я отобрал кейс у него, когда он уходил из порта.

— Насколько я знаю, Церковь не привлекает наемников. — Арройо задумчиво стучит пальцами по рулю. — Это закрытая организация. Они набирают молодых людей, практически подростков, и взращивают их на своих условиях. Со стороны туда не попадают. Вряд ли их епископ изменил своим принципам.

— Но если поиск оттисков для них — приоритетная задача?..

— Надо будет обсудить с Бирч. За тобой точно никто не следил?